— Как же вы умудряетесь работать в такой атмосфере? — удивилась я.
Рабочий стол с компьютером помещался в углу. По стенам стояли древние советские шкафы и комоды, а по углам стояли и висели разноцветные ёмкости для хранения, набитые всяким барахлом.
В комнате вообще было достаточно захламлено, везде валялись яркие пластмассовые игрушки, детский манеж стоял возле лестницы, а в проеме висели качели. В общем, тут было царство детей.
— А кем вы работаете? — наконец спросила я.
— Я корректор и литературный редактор. Занимаюсь чужими книгами, получается, — развел Семён руками.
— А я займусь вашими, — я была настроена решительно.
— Так что же роман, его можно будет напечатать? — с надеждой спросил Семён.
— Пишите синопсис, а я пробью в редакции, уверена, все возможно, — обнадежила его я.
— Папа, папа, покачай меня! — воскликнула девочка, подбежав к Семёну и ловко взобралась ему на колени.
После этого он взял ее за пухлые ладошки, ножками она встала на его ступни, и Семён, улыбаясь, стал поднимать и опускать свои вытянутые ноги, на которых стояла малышка. Она заливисто смеялась при этом, а мальчик тянул к ним ручки.
Эта милая семейная сцена так растрогала меня, что у меня напрочь вылетели из головы все слова, которые я хотела сказать автору по поводу его романа.
Тут Семён всполошился и пошел ставить чайник. Я почувствовала себя очень неловко, потому что не взяла ничего к чаю и никаких гостинцев детям, о которых, впрочем, я и не знала заранее.
Весь этот быт и дети не укладывались у меня в голове. Вот рядом со мной общается с сынишкой не просто кто-то там с горы, а настоящий гениальный писатель во плоти и крови, наверное, будущий классик.
Классик накрыл на стол, поставил сушки и пряники, намыл пару яблок и разлил по кружкам черный чай. Я захрустела яблоком и всё-таки решила направить разговор в литературное русло.
— Семён, а этот роман… Он про вас? — ляпнула я, но сразу смутилась.
Он улыбнулся и посадил сына на колени.
— Ну как сказать, напрямую все же нельзя меня отождествлять с Дуней. Но, видимо, каждый писатель хочет запечатлеть себя в какой-то степени в своих книгах.
— А весь этот треш на станции имел какое-то отношение к реальности? — я чувствовала, что несу полную ерунду, но уже не могла остановиться.
— Об этом я не скажу, пожалуй, — Семён опять улыбнулся.
Нет, разговор с будущим живым классиком Семёном Уткиным решительно не клеился.
— А кто вы по образованию?
— Лингвист. Но, как видите, ударился в филологию и деторождение, — Семён держался так просто и подтрунивал над собой.
— А сколько вам лет? — продолжала я задавать глупые вопросы — да уж, на роль журналиста, берущего интервью у гения, я явно не тянула.
— Тридцать восемь, — а выглядел он между тем лет на десять старше.
— А писать когда начали? — продолжила я свой допрос.
— Лет в семь, но вообще в студенчестве всерьез занялся этим.
— А почему Дуня?
— Это занятная история. Меня друзья прозвали Дункан после того, как вышел в окно третьего этажа и не получил ни царапинки. Ну а потом Дункан превратился в Дуню.
— Вас так до сих пор зовут?
— Я ни с кем не общаюсь с тех студенческих времён, — отозвался Семён, как мне показалось, с грустью.
Нет, ничего не получалось умного сказать, хоть ты тресни. Вот он, тот, кто написал эти чудесные книги, его можно потрогать, можно спросить о чем угодно, но ничего нормального не придумывается. Да, у меня не филологическое образование, я не журналист, я не работаю ни в издательстве, ни в редакции, но я чувствую, будто открыла алмазное месторождение, и никто об этом не догадывается, а мне так важно было разнести благую весть по миру.
Мы сидели и болтали дальше, пока не пришла его жена Ольга и тут я быстро засобиралась домой. Потом была длительная переписка с редакцией, и главный редактор очень благоволил моему «открытию», взял в план на печать все три повести и роман Уткина в следующем году.
Но выпуск в печать так и не вышел, редакция развалилась, больше выпусков журнала не было.
С другими редакциями я не была знакома, но пыталась стать литературным агентом своего протеже. Когда одно из именитых издательств запланировало-таки печать романа, я сразу позвонила Семёну, но трубку взяла его жена.
— Его не стало на прошлой неделе, сердечный приступ, — коротко сказала Ольга и положила трубку.
Конец