Я осторожно сую руку под парту, извлекаю палочку и направляю на чернильницу Блэка. Шепчу:
— Оccidas ne una quidem!
Чернильница едва заметно вздрагивает. Муха замертво падает внутрь. Мгновение спустя Блэк ныряет туда же своим пером, накалывает несчастное насекомое и, не заметив этого, заносит над пергаментом…
По практически готовому рецепту расплывается огромная отвратительная клякса.
Блэк тянет руку:
— Господин профессор, нельзя ли мне заменить пергамент? Я тут муху на перо поймал — вон что получилось… Я успею переписать!
— Не успеете, к сожалению, — Слагхорн щелкает крышкой карманных часов, — время вышло… Что у вас там?.. Ну и насвинячили же вы — ни смеркута не разобрать! Нет, Блэк, к практической части я вас допустить не могу, вы мне такого наварите... Придёте в понедельник на пересдачу! И минус пять Гриффиндору — за вашу неаккуратность!
Наверное, это будет его первая пересдача за два года.
«Повод больше не считать себя гением, да, Блэк?»
Неожиданно над третьей партой в гриффиндорском ряду поднимается пухлая короткопалая рука Питера Петтигрю.
— Господин профессор, Сириус не виноват. Я видел, это Снейп нарочно ему муху в чернильнице утопил!
«Ну, берегись, дракклов ябеда!!! Ноги вырву — в уши вставлю!!!»
— Сомневаюсь я, чтобы такой серьёзный ученик, как Северус Снейп, развлекался на контрольной сбиванием мух в чужие чернильницы, — бормочет Слагхорн.
«Пронесло… Но Питеру все равно ноги вырву и в уши вставлю!»
Через час, когда я сдаю на стол учителю реторту готового зелёного зелья и выхожу из класса, Лили догоняет меня в коридоре.
— Это правда — ты?
— Что — «я»?
— Муху Сириусу подкинул?..
Я не могу ей врать.
И признаваться тоже очень не хочется.
Я просто беру её за руку и опускаю глаза.
— Пойдём к озеру? Сегодня уроков больше нет…
— Не пойду. Холодно… Ты не ответил!
— Ну, я…
— Зачем?
— Не зачем, а за что… За ящерицу…
— Я так и подумала… Слушай, Сев, кто-то из вас должен это прекратить первым. Почему бы не ты?
— Он пусть издевается, а мне даже не отомстить?!
— Да.
— Почему?
— Потому что ты — умный. И все-таки честный, как мне думается. Ты сможешь быть выше мелкой мести.
— Наверное, даже могу… Но не хочется. Оставишь таких, как ваш Блэк, безнаказанными, и они почувствуют себя всесильными.
— Да ну?
Она резко выдёргивает тёплую звёздочку своей руки из моей ладони.
— Если вы будете продолжать провоцировать друг друга, я не буду с вами водиться.
Она нашла самые страшные слова для меня. Волна гнева стремительно растёт в моей душе. Не на неё — на Блэка.
— Сириусу своему это скажи!
— Говорила уже. Дурак он — со своей ящерицей… Только посмеялся!
— Вот видишь…
— Все равно ты тоже неправ!
— Не уходи!
— А вот и уйду!!! Надоели вы мне все! Все надоели!!!
Она резко разворачивается и хочет бежать. Коса огненным сполохом хлещет меня по плечу…
— Нет, Лили, пожалуйста! Нет! Я обещаю, что больше не трону… твоих друзей.
— У меня только один настоящий друг. И это ты. Но я не хочу, чтобы мой друг становился сволочью.
— Прости меня…
Она молчит. В потемневших зелёных глазах — озера слез…
…Моего обещания больше не отвечать на выпады Блэка хватает только на две недели.
* * *
19.05.1975. Хогвартс
Тяжёлый том в жёлтом переплёте из тонко выделанной бараньей кожи кажется тёплым на ощупь, словно его только что отпустили чужие горячие руки. Аманда Рауф, «Искусство трансфигурации. Высшая ступень», год издания 1934-й…
— Что это нынче за поветрие такое — третьеклассников потянуло книжки за шестой год обучения почитывать? Поймёшь ли? Впрочем, ты — поймёшь, по глазам вижу. Вот Поттер, что до тебя брал, шалопай с Гриффиндора, у того вряд ли хоть строчка в голове задержалась, один спорт на уме!.. Руки мыл? Не замарай книгу, смотри, накажу!..
Библиотекарша мадам Пинс любит носить маску холодной строгости. Она похожа в своём узком платье на круглоглазую, вечно голодную птицу. Невесомые пёрышки старого чёрного лебяжьего боа дымным облачком висят на узких плечах, как подрезанные крылья...
Стук каблучков в ритме беспокойного сердца. Левый ботильон у мадам Пинс нещадно скрипит, и в тишине читального зала этот тонкий пронзительно-визгливый скрежет предупреждает затаившихся меж стеллажей учеников о приближении хозяйки книжного царства.
На вид библиотекарше лет сорок пять-пятьдесят. В действительности — чуть ли не вдвое больше. Книги для неё — живые существа. Не удивлюсь, если, расставляя вечерами в гулкой тишине читального зала по полочкам своих пергаментных «подданных», в шорохе страниц она слышит их тихие жалобы на надорванные переплёты, на загнутые углы страниц, на чернильные пятна.
От этих внимательных, выпуклых, круглых глаз темно-оливкового цвета не укроется ни единое движение юного «вандала», так и норовящего хватануть драгоценный фолиант немытыми руками… Говорят, однажды сам директор получил от мадам Пинс затрещину, когда, сидя в учительской читалке над «Транссубстанциональной теорией», машинально оставил какую-то пометку на полях!
Птичья походка, птичий взгляд, птичий голос…
— Люпин? Как твоя поездка домой? Что с матушкой? Уже лучше? Ну, Мерлин даст, поправится, она ведь у тебя ещё молодая! А ты, как будто, сам осунулся — не заразился ли дома от мамы-то? Непременно посети мадам Помфри!.. Что у тебя? «Всемирная история квиддича с древних времён до наших дней»? Уже прочёл или продлевать будем?..
Не пойдёт к мадам Помфри тихий зубрила-гриффиндорец. Как пить дать, не пойдёт! Зачем ему, если он только сегодня оттуда. Сам видел.
Вот только для чего Римусу Люпину врать, будто ездил на три дня домой к приболевшей матери? Зачем оголтелому любителю квиддича Джеймсу Поттеру «Искусство высшей трансфигурации» за шестой класс, а никогда не выходившему на поле Люпину — «История квиддича»?
«Драккл их там поймет на этом растреклятом Гриффиндоре!..»
Страница 296: «Анимаг — это волшебник, способный по собственному желанию своему принимать обличие зверя, птицы, гада или насекомого. Трансфигурируя тело своё в животное, маг сохраняет разум человеческий, и в миг любой может вернуть себе облик, в коем рожден человеком… Ежели анимагу случится долго пребывать в виде животного, век его равен веку, данному от природы: конь живёт 20 лет, кот — 15, змей — 30, а анимаг, принявший вид оных, не менее прочего чародея».
Похоже, эту книжку написали задолго до того, как издали — речь уж больно вычурная, стариной несёт! Ну, так и есть: издание восемнадцатое, академическое, дополненное и исправленное…
«Пребывая в теле хищного зверя, анимаг может охотиться и питаться сырым мясом. Обретая облик птицы, получает способность летать. Змеем себя сделавший — источает яд смертельный, как и прочие змеи. И прилипчивы к анимагам бывают болезни скотьи и звериные, и могут терзать их паразиты, что одолевают животных».
Значит, если, маг сделается быком, он может заразиться сапом или ящуром? А у анимагов-псов бывают блохи?.. Тоже мне, высшая трансфигурация!..
«Желающий освоить анимагию должен быть искусен в трансфигурации и зельеварении, а тако же иметь развитое воображение для создания совершенного мыслеобраза того существа, в кое обращён будет».
«Интересно, скоро ли придет Лили? Судя по тому, что Люпин уже здесь, профессор Спраут давно отпустила Гриффиндор с урока гербологии».
«Тот же маг, что решился обрести животный облик, должен от одной полной луны до следующей носить под языком своим лист мандрагоры, сорванный лунную ночь с побега не моложе трёх месяцев от прорастания. Принимая яства и пия воду, не изымает он листа изо рта своего, и нельзя ему этот лист ни зубами помять, ни паче поглотить. Вынув же в следующее полнолуние лист сей, должен он поместить его хрустальный фиал и, смочив слюной своей, поставить под прямой лунный свет. Затем должен маг остричь прядь волос своих и тако же опустить в фиал, добавив серебряную лжицу росы, собранной с травы на земле, коей в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие стопы. Когда же роса сделает волосы невидимыми, искрошить надо в фиал живую куколку бабочки «мёртвая голова». После этого магу должно оставить зелье сие в темноте до первой грозы. Готовое зелье обретёт цвет алый, как кровь из сердечной жилы. Покуда же не придёт гроза и не настанет время пить зелье, каждый день на восходе и на закате солнца маг должен брать палочку и, указуя ею на сердце своё, заклинать: «Amato Animo Animato Animagus».