— Она разрешилась от бремени здесь же, в этом доме. Месяца полтора назад — здоровой девочкой. Моя жена сама за ней ходила. Сами понимаете, новоиспечённую мать с малышкой на руках я тоже выставить не смог, а вместе с ней в моем особняке продолжало благополучно пребывать и все это навязанное мне злосчастной родственницей беспутное сообщество. Все эти Скабиоры, Грейбеки… Брр! Вспоминать противно!..
— Где же тогда ребёнок?
— У няни. Я сам няню подобрал… С умыслом. Чтобы юную Дельфи Лестрейндж не воспитали друзья её матери, и она не стала такой же... негодяйкой. Если угодно, предоставлю адрес…
— Потом. Сейчас нас интересует другое. Что вы делали в течение дня и ночи 2 мая?
— Искал сына. В школе… Узнав от Беллы о том, что лорд Волдеморт намерен захватить Хогвартс ради убийства Гарри Поттера, я решил во что бы то ни стало предотвратить это злодейство. Но без палочки, отнятой Волдемортом, как видите, смог очень немногое… Мальчик сам отбился от своего врага. И слава Мерлину, нам с Нарциссой удалось спасти нашего Драко, которого, по слухам, Тёмный лорд искал, чтобы убить... Кстати, эти слухи может подтвердить ваш Избранный — Гарри Поттер… Ну, и ещё мы оказали некоторую посильную медицинскую помощь нескольким раненым. Просто из милосердия, не различая, на какой стороне они сражались.
— Понятно… Что же, вердикт относительно правдивости ваших слов вынесет Визенгамот. Вы проследуете с нами в дом предварительного заключения — именем закона, на время следствия и суда все пожиратели смерти изолируются от общества.
— Я могу проститься с женой и сыном?
— Только в нашем присутствии.
Огромные настенные часы гулко роняли в пространство своё вечное, мерное «тик-так». Со старинного ростового портрета натянуто улыбался стройный молодой рыцарь в ламиллярном стёганом доспехе времен Вильгельма Завоевателя, покачивал копьём, гордо восседая в седле породистого каурого скакуна.
Нарцисса — во всем белом — бледным приведением спустилась по широкой лестнице. Не удостоив мракоборцев и кивком, обвила тонкими руками плечи мужа.
— Люс… Извини, я не стала будить сына. Мальчик очень устал. А ты ведь уезжаешь ненадолго, к чему прощаться, как будто навсегда?
— Да. Ненадолго. Если мы в чём и виновны, так лишь в том, что позволяли себе доброту и благородство по отношению к ближнему. Думаю, меня выпустят ещё до конца недели.
Еле заметная усмешка тронула бледные губы Малфоя. Праудфут перехватил стальной взгляд своего арестанта и потупился.
— У нас остался ещё вопрос.
— Какой?
— На сей раз к вашей жене, задержанный. Вы — Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, чистокровная, 1955 года рождения?
— Да.
Она посмотрела на Праудфута так, будто в углу её будуара внезапно заговорила человеческим голосом комнатная собачка. Даже невозмутимый Сэвидж, вручную, без самопишущего пера заполнявший протокол, тревожно вскинул бородатую голову и поёжился под надменным взором двух колючих сапфировых звёзд.
— Не вы ли были той дамой, которая между первым и вторым часом пополуночи доставила в приёмный покой госпиталя святого Мунго раненого пожирателя смерти, директора школы Хогвартс Северуса Снейпа?
— Я. С каких это пор доставка раненого к целителям считается преступлением?
— Вопросы здесь задаём мы… Где сейчас находится тело покойного?
— Чьё тело?
— Вышеозначенного пожирателя смерти. Северус Снейп скончался от ран через несколько часов после поступления в госпиталь и был увезён некоей дамой, объявившей себя его единственной дальней родственницей. Вы, Блэки, в родстве со всеми чистокровными домами Британии и, стало быть, с чистокровной матерью Снейпа Эйлин Принс — тоже. Ведь это вы были той не назвавшейся дамой, не так ли? Привезли, потом увезли… Сюда? Мы обязаны освидетельствовать покойного, после чего вам будет, скорее всего, позволено его похоронить.
«О, Мерлин… Северус… Значит, все-таки, не спасли…»
Она ни единым мускулом на лице не выдала обледеневшего за мгновение сердца — только до боли стиснула холодную руку мужа.
— Северуса Снейпа здесь нет. Ни живого, ни мёртвого. Передав его, истекающего кровью, целителям в Мунго, я вернулась в Хогвартс, к мужу и сыну. Это может подтвердить добрая половина школы… Если угодно — обыщите дом. Только спальню на втором этаже — последней, пожалуйста: там отдыхает мой сын, ему нужен ещё хотя бы час...
В ромбовидные окна старинного особняка равнодушно смотрели тусклые весенние звезды. Сэвидж медленно поднялся из-за стола. Бросил перо в изящную хозяйскую чернильницу.
— Обыск все равно нужен, Марк… Я вызываю дополнительный патруль? Быстрее справимся — быстрее по домам поедем. Лично я третьи сутки на ногах, спать хочется...
* * *
3.05.1998. Госпиталь св. Мунго
Беспокойный сквозняк чуть шевелил на столе регистратуры тонкие желтоватые листы пергамента. Тщательно облизывал строгую белую табличку на сверкающей алюминиевой стойке: «Справки. Если вы не знаете, к какому целителю обратиться, не владеете речью или страдаете провалами в памяти, вам помогу я, дежурный регистратор».
В табличке — узкая прорезь. На жёлтой полоске пергамента, загнанной под слепое стёклышко, насекомо пучатся рукописные буквы: «Сегодня к вашим услугам миссис Летиция Смоллетт».
...Как официально — «дежурный регистратор»! Гораздо чаще её, Летицию, именуют полужаргонным словечком «привет-ведьма». Еще бы… Основная её функция — сидеть за этим строгим ореховым столиком, перебирать бумаги, поправлять пухлой белой рукой бесцветный локон, выбившийся из-под форменного чепца, да с широкой улыбкой на полном румяном лице приветствовать посетителей, прибывающих в госпиталь. Советовать, направлять, ориентировать по расположению палат и кабинетов на всех шести этажах, обнадеживать, утешать… Скука!
Не о том мечтала выпускница факультета Равенкло Летиция Хэйден, когда, окончив Хогвартс, пошла в Академию колдомедицины на административное отделение. Научная работа по математической статистике заразных болезней. Перспективы со временем возглавить крупную больницу или служить в Департаменте здравоохранения… А в итоге — скоропостижная любовь, замужество за ровесником-мракоборцем, война, потом недолгие годы мира, за которые в семье успели народиться трое детей, снова война, вдовство и… почти два десятилетия за этим тяжелым регистраторским столом с глупой белой табличкой.
Сутки через трое, отпуск сорок дней, снова сутки через трое… Треть жизни!
Накрахмаленный до хруста lime-green-cloak обтягивает дородную, по-матерински округлую фигуру. На высокой полной груди крупный значок: «Зовите меня Летицией». Светлые глаза излучают внимательность и милосердие. Отрепетированная улыбка не сходит с аккуратно накрашенных губ — она давно научилась улыбаться, даже если не испытывает никакой радости. В каждом жесте — мягкая медлительность, в глубоком грудном голосе ободряющие нотки. Так, наверное, и должна выглядеть привет-ведьма в лучшем госпитале магической Британии.
«Вот только… надоело все. До дракклов перепончатых надоело!.. Изо дня в день одно и то же! Не все мечты в жизни сбываются — даже по эту сторону барьера Секретности».
— Миссис… Смоллетт, не ответите ли вы мне на пару вопросов?
Негромкий певучий голос вывел привет-ведьму из задумчивого оцепенения. Летиция подняла взгляд от длинного списка недавно поступивших пациентов. Привычная улыбка удобно устроилась на полных малиновых губах.
«Дама. Из богатых, похоже… У таких, обычно, семейный врач имеется, так что она точно не на первичный прием… На вид здорова, только устала: вон какие синие круги под глазищами… Где я её раньше видела?»
— Чем могу служить, миссис…?
— Малфой. Нарцисса Малфой.
«Ах, да, Нарцисса. В девичестве — Блэк, кажется? Слизерин, училась на три класса младше, в школе слыла красавицей и умницей… Не с её ли сестрой Медой произошел случай, поставивший в 1972 году с ног на голову всю магическую Британию? Дочь чистокровного аристократического семейства сбежала из родительского дома с полунищим студентом, то ли потомком сквиба, то ли магглорождённым… Замуж за него выскочила, девочку родила... У девиц из дома Блэк — изысканные манеры, надменный холодный облик… и трехметровое шило в известном месте!»