«Что ему, чистокровному, до меня?.. Вот же пристал!»
Ложку из чая, пожалуй, действительно стоит вынуть. А вот насчёт того, чтобы не разглядывать сотрапезников, особенно девочек… Не дождёшься, Люс Малфой!
Лили хихикакет. Шепчется с маленькой, круглолицей, полненькой подружкой. Украдкой бросает на меня солнечный взгляд, подмигивает зелёными искорками глаз…
Слева от неё сосредоточенно поглощают бисквит за бисквитом вихрастый черноголовый очкарик и долговязый кудрявый дылда. Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Противные ребята — самовлюблённые и, по большому счету, недалёкие. Лишь бы кого-нибудь из наших задрать…
— Кстати, Снейп, где твой галстук? — не унимается Малфой. — Порядочные джентльмены нипочём не являются к общему обеду без галстука…
— Ну… в кармане.
— Незаметно вытащи и надень. Только аккуратно. И сделай вид, что он на тебе был с самого начала. Запомни: Слизерин — элита Хогвартса. Равенкло собирает чудаков и зубрил. Хаффлпафф — старательных и душевных, но, честно скажем, простофилистых ребят. Гриффиндору смелость подчас заменяет мозги. И только мы — клуб настоящих джентльменов и настоящих волшебников, знающих цену себе и своим способностям. Мы — хранители традиций, ориентир для посвящённых. С нас пример берут! Чтобы я тебя больше не видел за столом без галстука, хорошо? И убери книгу с колен! Читать за едой — моветон по отношению и к книге, и к тем, кто делит с тобой хлеб!
— Ну, ладно…
«Что-то я не видел, чтобы с тебя, Люс Малфой, кто-то тут брал пример. Вот разве что твой сокурсник Эйдан Грегори Гойл… Но то, что у тебя получается легко и красиво — танцевать ли с девочкой на рождественском балу, сражаться ли на квиддичном поле, — Гойл делает с грацией медведя, неизвестно кем и зачем разбуженного в середине января».
Украдкой вытерев потную руку о гачину брюк, я вытаскиваю из кармана помятый шёлковый галстук в зелено-серебряных цветах и накидываю на воротник рубашки. Книга — «Руководство по трансфигурации для начинающих» — с громким стуком падает на пол.
Блэк на мгновение отвлекается от своих бисквитов и с прищуром наблюдает, как еле заметным жестом вооружённой палочкой правой руки староста Люс Малфой сооружает из зелено-серебряного клочка шелка на моей шее изящнейший, сложный виндзорский узел.
— Учись!
«Я такой нипочём не завяжу. Ни палочкой, ни руками».
— Акцио, учебник! — шепчет Люс. Книга подскакивает с пола ему в руки. С чуть брезгливой гримаской на белобрысой физиономии староста приподнимает клапан моей простой брезентовой сумки и аккуратно засовывает «Руководство по трансфигурации» переплётом вверх — промеж дневником и стопкой чистого пергамента.
Я смотрю на Лили. Она смотрит на меня. Улыбается. Ей смешно? Наверное, с этим узким зелёным лоскутом на шее и с глазами навыкате я похож на лягушонка, какого-то драккла обросшего неаккуратными черными патлами…
«Как бы ни старался Люс Малфой, быть мне позором факультета! Мало, что полукровный, так ещё и самый некрасивый в классе».
— Теперь поправь узел своей рукой, — шепчет Малфой, — правильно завязанный галстук не должен тебя душить. Сделай так, чтобы ты вообще не замечал, что он есть!
Не отрывая глаз от сияющей улыбки Лили, я тянусь рукой к узлу — чуть ослабить бы! И на периферии зрения замечаю Блэка, который осторожно высунул кончик палочки из широкого рукава своей мантии, направил на меня и еле заметно шевелит рукой, беззвучно бормоча по-детски пухлыми губами.
Узел галстука пребольно кусает меня за палец.
— Ой!..
Длинная, узкая, зелёная ящерица в плеснево-серых полосочках соскальзывает с воротника. Мерзкими лапками, холодными и липкими, обхватывает мою руку. Пялится стеклянно-жёлтыми немигающими глазками.
— Фу, дрянь какая!!! — я инстинктивно встряхиваю кистью укушенной руки.
Ящерица, кувыркнувшись в воздухе, ныряет в стакан к Малфою. Чай ещё горяч, и трое учеников, на которых попадают брызги, чувствуют это, что называется, на собственной шкуре. Над краем стакана нервно подёргивается длинный чешуйчатый хвостик.
Сидящая напротив Малфоя красавица-шестикурсница Нарцисса Блэк, кузина ненавистного Сириуса, скорчивает рожицу, будто её сейчас стошнит.
Я безотчётно протягиваю руку к стакану старосты и вытаскиваю омерзительную тварь за хвост. И замираю, решительно не представляя, что мне делать дальше.
Оглушительный взрыв хохота накрывает меня громовой волной. Кажется, от всеобщего смеха дрожат высокие стрельчатые окна…
Но хуже всего, что Лили тоже смеётся. К моему горлу подступает горячий, колючий ком. Я злюсь. Конечно, есть на свете безусловно смешные вещи. Например, галстук, превратившийся в ящерицу и прыгнувший соседу в чай. Но… Она же не могла не видеть, что эту подлость сотворил окаянный Сириус!!!