А если чуть изменить привычную формулу, вложить в заклятие больше презрения к врагу и гнева… Тогда — держись, ненавистный Питер Петтигрю!!!
— Лили, смотри!..
С конца моей палочки срывается флуоресцентно-голубой луч. Впечатывает дракклова гриффиндорца в косяк запертой двери чужого дома. Пёстрой грудой опадают на крыльцо форменная мантия с замызганным подолом, широкие штаны, мятая клетчатая рубашка с джемпером… А из-под них, отчаянно визжа, веером взлетает косяк бурых летучих мышей, мечется, бьётся в окна...
— Ступефай!.. — оранжевая вспышка парализует и отшвыривает меня от Лили. Я в сознании. Только сделать уже ничего не могу, разве что злобно повращать глазами.
«Блэк, мать его! В засаде сидел — за крыльцом… Конечно, когда это Петтиргю лез сражаться со мной в одиночку!»
Валяясь навзничь на ледяной мостовой, в луже вонючей грязи, я вижу, как летучие мыши разлетаются по всему переулку, забиваются под карнизы, прячутся в слуховых окошках. Как невесть откуда взявшийся Поттер помогает подняться Лили, и она, ошеломлённая, доверчиво опирается на его руку.
Слышу голоса:
— Где Хвост?
— Сохатый, мышей надо как-то ловить!
— Мышей? Ты чего, Бродяга? Зачем?
— Это и есть — Хвост!.. Сопливус чем-то приложил. Вроде Авифорса, похоже, только темнятина какая-то. Я его… того… Обезвредил, вон лежит. Но как теперь Хвоста вернуть, если мыши разлетятся?..
— Может, на Фините взять?
— Пробовал. Не канает!!!
— Ох, черт!.. И что делать?
Лили наконец-то приходит в себя. Бросается ко мне.
— Реннервейт!.. Северус, расколдуй Питера! Немедленно!
— Нет. Пусть… полетает немного! Ему полезно!
Я с трудом поднимаюсь. Липкая грязь застывает на мне жёсткой коростой. Холодно. Невыносимо холодно…
— Расколдуй! Я прошу тебя…
— Нет!
Благодаря блэковскому Ступефаю я утратил контроль над мышиной стаей. И у меня уже просто не получится собрать её снова, чтобы отменить заклятие. Нет гарантий, что если попробую сейчас, гриффиндорцы не получат своего подлого дружка без руки или без ноги. А может, и без головы — в виде готовенького покойника. Но объяснять долго.
Холод, пульсирующая боль в висках после недавнего оглушения — и страх. Тошный, пронизывающий насквозь до нутра страх в изумрудных глазах Лили…
Страх вместо восхищения моим могуществом, на которое я, признаться, наивно рассчитывал…
— Ты… не можешь?!.
— Да, не могу!!! Блэку своему спасибо скажи...
— У-у! С-сволочь!!!
Поттер подскакивает ко мне и оглушительной оплеухой сбивает наземь. Пинает в бок что есть духу. От боли я складываюсь пополам. Тянусь за выпавшей из руки палочкой. Заметив это, он пинает ещё раз — метко, точно «под дых».
«Только не застонать!..»
— Джеймс! С ума сошёл! — Лили буквально оттаскивает его от меня за одежду.
— Ступефай!!! — новая оранжевая вспышка от Блэка припечатывает меня к ледяной мостовой, и я теряю сознание…
…Полночь. Больничное крыло. Пять часов спустя. Мадам Помфри чуть ли не силой вливает мне последнюю — третью по счету — порцию успокаивающего, сообщает мне, что до утра я останусь здесь. И, неслышно скользя по надраенному паркету мягкими туфлями, исчезает за ширмой, где слышатся сдавленные подвывания и повизгивания.
«Петтигрю? Значит, все-таки нашёлся тот, кто снял чары?..»
С этой мыслью я проваливаюсь в удушливую темноту.
* * *
16.12.1974. Хогвартс
— По большому счету, я должен сейчас решать вопрос о вашем исключении из школы, Снейп.
Профессор Слагхорн демонстративно спокоен. Стоит у окна, толстым пальцем ковыряется в короткой прокуренной трубочке-носогрейке. Разговор его явно тяготит.
— Скажите спасибо, что Люпина в «Трёх Мётлах» задержала для беседы профессор Макгонагалл, и в переулке они появились вместе. Если бы не её искусство, Петтигрю могли бы и не спасти.
«Значит, Макгонагалл… Повезло негодяю!»
— Вы отдаёте себе отчёт в том, что едва не совершили непоправимое, Снейп?
— Вполне, профессор.
— И вы более ничего не хотите мне рассказать? Ведь были же у ваших действий какие-то… причины?
— Возможно, навозная бомба, брошенная Петтигрю в девочку, не покажется вам достойной причиной, профессор?
— В девочку?.. Ах, да, там же была Лили Эванс… Милейшее дитя! Солнышко, радость… Вы хотите сказать, что этот Петтигрю посмел её обидеть?
— Ну… Мы гуляли вместе… А он бросил навозную бомбу. И потом ещё — уже в меня.