— Значит, гриффиндорцы затеяли ссору первыми?
— Получается, да.
— Все равно это не повод отвечать на глупость однокашника заклятием, которое способно нанести непоправимый вред здоровью человека. Я хочу, чтобы вы это поняли, Снейп. Профессор Макгонагалл уже сняла тридцать баллов с нашего факультета за ваши действия. Я добавляю к ним ещё минус десять. И накладываю на вас дисциплинарное взыскание до конца семестра. Отныне вы лишаетесь права прогулок в Хогсмиде и отстраняетесь от посещения всех увеселительных мероприятий, включая общий пир и Рождественский бал. Каждый вечер с шести до восьми часов вы будете находиться в библиотеке и помогать мадам Пинс. Убираться, чинить переплёты, расставлять книги, двигать стеллажи, носить за ней стремянку — всё, что она вам ни прикажет. И учтите, ещё один малейший проступок, и от исключения вас даже я не спасу…
Я делаю над собой усилие, чтобы не усмехнуться. До конца семестра — полторы недели. Прогулки? А к чему мне они, если Лили уже сказала, что больше меня не позовёт? Бал? Да ни для кого не секрет, что танцую я, будто метловище проглотил, и то если Лили потехи ради вытащит меня на «белый» вальс. Трудовая повинность в библиотеке? Тоже мне, нашли Азкабан!.. Будет время наладить с мадам Пинс такие отношения, чтобы давала читать то, что только старшекурсникам положено!
— Профессор!.. А Поттеру за то, что бил меня ногами, тоже полагается дисциплинарное взыскание?
— Я поговорю с Макгонагалл… Думаю, что минус двадцати баллов эти побои стоят… И ещё по десять за каждую навозную бомбу от Петтигрю. Сколько их было? Две? Три?
— Спасибо, профессор!
— Не стоит благодарности, — он втыкает свою носогрейку в седые усы, пожелтевшие от табака, но так и не решается закурить в кабинете. — Ступайте!
Через час, отправившись отбывать своё дисциплинарное взыскание к мадам Пинс, я встречаю Лили у закрытой двери в кабинет нумерологии. Тугая волна необъяснимой дрожи охватывает меня с головы до ног.
— Здравствуй!..
— Привет, Сев. Как ты?
— Ничего. Получил от Слагхорна отработку до конца семестра. В библиотеке… А синяки скоро сами сойдут.
— Ты… можешь мне сказать, что это было?
— С Питером?
— Ну, да.
— Авифорс. Только… в тёмном варианте. Это заклятие ещё иногда Бэтфорс называют. Если очень злишься на кого-то, вместо птиц получаются летучие мыши… Не сердись на меня, Лили!
— Я не сержусь. Но мне было очень страшно, понимаешь? А что, если бы Римус не привёл Макгонагалл?
— Лучше спроси, что, если бы Блэк не кинул свой дурацкий Ступефай!
— Но… надо же было как-то тебя остановить!..
— В том-то и дело, что не надо. Ты, наверное, ещё со второго курса помнишь, что при заклятии Авифорс получившейся птичьей стаей можно управлять. Летучими мышами тоже. Я хотел только попугать Петтигрю. Заставить его поноситься по улице в таком… виде. А потом трансфигурировал бы обратно. Правда, он остался бы нагишом. Но — и не более того. А Блэк меня уложил, и мыши разлетелись.
— Но это же… Это так ужасно, Сев!
— А навозная бомба из-за угла — не ужасно, согласен. Это… это просто подло.
— Значит, из-за комочка-другого какого-то драконьего дерьма ты был готов уничтожить человека?! — Она смотрит на меня остановившимся взглядом. И мне от него больно. Колючие зелёные звезды прожигают меня насквозь. — Я боюсь тебя, Сев. Чем ты становишься старше, тем сильнее ненавидишь всех вокруг.
— Разве всех?
— Иногда мне кажется — всех, кроме меня…
Я осторожно касаюсь в полумраке коридора её руки. Горячая волна заливает сердце.
— Лили…
Она отдёргивает руку и долго смотрит мне прямо в глаза. Время останавливается. За окнами кружит снег. Первый снег в этом году.
— Мне пора, Сев. Извини, но до конца Рождественских каникул мы не увидимся. Я уже сдала все контрольные пораньше, и родители забирают меня домой. Надо к бабушке съездить, она нездорова.
Легкие шаги долгим эхом разносятся в пустынном коридоре. Я верю, что все ещё вернётся — потом, после Рождества.
* * *
08.11. 1975. Хогвартс
Пятый курс. Лекция по истории магии.
— К семнадцатому столетию напряжённость отношений между немагическим населением Европы, имевшим в латыни, международном языке общения магов, именование симплексов, и действующими волшебниками достигли своего наивысшего развития. Такой известный католический институт, как Святая Инквизиция, переживая упадок после разгрома целого ряда распространённых еретических движений, но, не желая терять высокого статуса и привилегированного положения в обществе, обратил свой взор на магическое сообщество и явился инициатором сразу нескольких громких судебных процессов против действующих в мире симплексов немногочисленных волшебников и ведьм. Не в силах собрать достаточных доказательств для осуждения сильных и высокопоставленных магов, инквизиторы объявляли преступной деятельность тех магов, которые, в основном, проявляли активность в среде симплексов, или, как вам их проще называть, дети, магглов. Под удар попали, преимущественно, знахари-гербологи, целители, предсказатели судьбы, заклинатели домашних животных, а также некоторые представители цеховых ремесленных кругов, рискнувшие изготавливать артефактные предметы с применением магии…