«Мерлин Всемогущий, как же скучно!!! История магии могла бы, наверное, стать самым интересным предметом в школе. Ведь в летописи всегда попадают великие события и выдающиеся люди, в жизни которых полным-полно самых удивительных приключений. Но историю магии в Хогвартсе с незапамятных времён ведёт профессор Катберт Бинс. Скучнейший книжный червяк, кабинетный ум, обладающий совершенно необъятными объёмами информации, но отмеченный страстью к тоскливому псевдонаучному стилю речи. И совершенно не заботящийся о том, чтобы заинтересовать, захватить своей темой учеников.
Сам-то он свою историю любит… Настолько любит, что не мыслит себя нигде, кроме как в библиотеке за очередным пудовым томом «Всемирной истории чародейства и колдовства» или здесь, в лекционном классе, у зелёной, покрывшейся тонкими, забитыми многовековой меловой пылью трещинами, доски…
Примерно в 1689 году под давлением Святой Инквизиции магический мир ушёл в подполье и занялся разработкой и принятием Статута о секретности.
Примерно в 1962 году преподаватель истории Катберт Бинс тихо скончался от сердечного приступа в своём любимом кожаном кресле у камина в учительской. А по звонку на урок поднялся уже в виде полупрозрачного бесплотного привидения и, оставив бренное тело почивать вечным сном, поплёлся себе, как ни в чём не бывало, в поточный класс, читать очередную лекцию.
Так и читает до сих пор».
— Католический мир, отвергший магию как часть естества природы, начал против магов беспримерную и беспощадную войну. Многие маги и колдуньи были схвачены и приговорены к смерти по абсурдным обвинениям. И хотя большинство сильных и талантливых волшебников смогли спастись, другим повезло гораздо меньше, особенно взрослым, у которых изымали волшебные палочки, и детям, чья неспособность контролировать свою магию делала их заметными и уязвимыми для магглов. Широко распространённое преследование детей, периодические попытки заставить магов колдовать в своих целях, участившиеся случаи сжигания ведьм, а также ошибочно заподозренных женщин-симплексов, катализировали в магическом обществе процесс принятия определённых мер. Так, в Великобритании недавно созванное Министерство Магии попыталось обратиться к монархии симплексов. Страной на тот момент совместно правили Вильгельм III Оранский и Мария II. Специальная делегация Визенгамота не была удостоена внимания короля и королевы. Провал попытки переговоров, имевших целью защитить подданных короны, обладающих особыми способностями, стал последним штрихом, подтолкнувшим магическое сообщество в диаметрально противоположном направлении — к полной скрытности и к отказу от помощи немагическому населению…
Под монотонный голос бесплотного профессора засыпают за партами школьники. С тёмной стены, из богатой рамы старинного портрета, взирает на монотонно бубнящего Бинса облачённая в белое санбенито невинно осуждённая королева Британии, несчастная супруга Генриха Восьмого, ведьма Анна Болейн.
Анна скорбно морщит высокий лоб с подбритыми по тогдашней моде висками, листает молитвенник. Бледная служанка распускает ленты её белого чепца. Палач, он же — тюремный цирюльник, овечьими ножницами режет длинную черную косу, безжизненной холодной змеёй упавшую на плечо. Королева приговорена к смертной казни, и теперь её стригут, чтобы ничто не могло помешать роковому удару топора…
Шорох листов молитвенника, стрекотание ножниц по густым прекрасным волосам, шёпот paternoster, глуховатый голос Бинса, скрип прыткопишущего пера над чьим-то конспектом — всё сливается в сплошной занудливый белый шум… Спать хочется!
— Мэри!..
Жаркий шёпот Мэттью Эйвери из слизеринского ряда на мгновение вырывает меня из дремотного оцепенения. У самых глаз над партой парит, подвешенный на чарах вингардиум левиосса, крохотный, плотно скатанный шарик пергаментной бумаги. Записка?
— Это тебе. Сама знаешь, от кого.
Послание ложится на вспотевшую ладонь.