— Римус! Староста ты или нет!!! Разними их!
— Протего!!! — светящийся голубоватый шар успевает излиться из палочки старосты, сплющиться, воздвигнуться зыбким щитом на пути зелёного трескучего вихря. Срикошетив от защитного полога, искры меняют направление полёта, под их сокрушительный залп попадает Питер Петтигрю.
Взвизгнув от боли и захватив правой рукой обожжённую щеку, катится по полу.
— Гриффиндор! Наших бьют! Ступефай!
— Слизерин! Вломим котятам, чтоб не мявкали! Инкарцеро!
— Локомотор Мортис!
— Экспеллиармус!
— Парни, с ума сошли?..
— Коллошуу!
— Агуаменти!
— Секо!
— Ваззивади!
— Bat-Bogey Hex!
— Силенцио!!! — запыхавшись и отдуваясь на бегу, в коридор влетает рассерженным шмелем грузный Слагхорн.
Глазам слизеринского декана предстаёт та ещё картинка: жмущиеся по стенам девочки, разбросанные книги, витающие по воздуху перья, огромная лужа на полу, в которой корчится подпаленный Петтигрю.
Придавленный сверху бесчувственным остолбеневшим Эйвери, силится избавиться от магических пут полузадушенный Поттер. Под потолком болтается вверх тормашками прочно приклеенный подошвами ботинок к высокому своду, извивающийся Мальсибер.
Привалившись спиной к высокой двери кабинета нумерологии, тщетно отбивается от целой стаи верещащих летучих мышей Сириус Блэк. Рядом тщетно пытается подняться на непослушные, словно ватные, ноги Северус Снейп. Люпин зажимает разорванный рукав мантии, с пальцев сочится кровь. Стоя на четвереньках, мотает головой, нашаривая палочку на полу, ошалелый от обезоруживающего удара Рабастан Лестрейндж.
— Финита Инкантатем! — палочка учителя чертит широкий круг над лысеющей головой. Рядом со Слагхорном мешком рушится с потолка в стремительно исчезающую лужу потрепанный Мальсибер…
— Слизерин! Всем привести себя в порядок и следовать за мной!..
* * *
06.04.1978. Хогвартс
Седьмой курс. Весна.
…Северус с закрытыми глазами сидит на холодном каменном полу напротив высокого стрельчатого окна, согнув ноги в коленях и положив на них сцепленные до хруста руки. Кожа его лица, желтовато-бледная от природы, медленно покрывается красными пятнами.
Он всё больше погружается в себя и поэтому не слышит моих тихих шагов. Я выныриваю из-за поворота и застываю в нескольких шагах от него, боясь пошевелиться и обдумывая план незаметного отступления.
С его губ срывается протяжный полувздох-полустон:
— Что же ты наделала, Лили? Зачем?..
Я готова провалиться сквозь землю от неловкости. Но хуже всего то, что мне известна причина такого состояния Северуса.
Когда однокурсница впервые за все годы обучения в школе не ночует в спальне девочек, а наутро появляется в гостиной с шалыми глазами, под которыми бессонница нарисовала голубые круги, все вопросы кажутся неуместными и отпадают сами собой.
А ещё Лили сияет и улыбается припухшими губами так, что на неё больно смотреть. Словно она теперь обладает знанием, которое недоступно всем остальным.
На перемене под понимающее хмыканье Блэка Поттер уверенно притягивает свою невесту к себе, а она, смущённо улыбаясь, утыкается ему в грудь. И в поведении Джеймса и Лили проступает какой-то новый смысл, одновременно постыдный и очень счастливый.
Северус тоже становится свидетелем этой сцены. Внешне он никак на неё не реагирует. Но я успеваю заметить, как стремительно краска покидает его лицо, как сжимаются кулаки, когда он проходит мимо влюблённой пары.
Быстрыми шагами, опустив голову, он направляется в сторону лекционной аудитории. А ещё через несколько часов я встречаю его в одном из дальних коридоров третьего этажа, куда заходят только те, кто хочет побыть наедине с самим собой.
…Северус закрывает глаза. Выхватывает из широкого кармана форменной мантии светящуюся бледно-зелёным пробирку, приготовленную для контрольной работы по зельеварению. Стискивает в кулаке. Толстое кварцевое стекло, выдерживающее высокие температуры и разъедающие эффекты сложных кислот, с жалобным хрустом ломается в руке. Сквозь длинные пальцы с крупными побелевшими суставами обильно течёт кровь…
Меня окатывает паника, раскалывающая душу на два совершенно противоречивых желания. На цыпочках неслышно попятиться назад, а потом, оказавшись за углом, со всех ног дать дёру? Броситься к нему, окостеневшему в горе, раздавленному, уязвимому — силой разжать руку, наложить что-нибудь подходящее из remedium spells, омыть собственными слезами?..
Поддавшись безотчётной жалости, я совершаю непростительную глупость: бросаюсь рядом с ним на колени, хватаю за руку. Он молча, резко выворачивает окровавленный кулак из моих ладоней, зажимает руку меж колен. И тогда одним быстрым движением, взрослым, женским, почти материнским, я нежно прижимаю его голову к своей груди. Шепчу что-то успокаивающее — тихо и горячо…