Первой появилась одна из вектов, затем сёстры. Чёрный монашеский наряд менял на стыках цвет на ярко-красный. Такими же черными были руки и капюшоны. Золотой крест на груди и голове, как дань старой вере, казался Максиму Ивановичу нелепым, потому что походил на мишень.
С хлопком исчезла дрожащая поверхность портала. Максим Иванович поблагодарил векта за хорошую работу и та, гордая собой ушла прочь.
Сёстры же принялись за работу. Та, что повыше ростом встала у головы пациента. Она открыла ему рот и положила два пальца внутрь. Вторая возилась возле ног, готовясь принять «роды».
«Началось», — подумал Максим Иванович. Желание немедленно уйти навалилось сзади, подталкивая в сторону выхода. Но он должен был остаться.
Чёрные пальцы во рту пациента окрасились красным. Таким же красным стало одеяние сестёр. Женщины переглянулись. Рукава первой потекли с плеч, как живая вода. Красная-красная субстанция накрыла голову, грудь и живот пациента. Обе сестры стояли совершенно нагими, если не считать покрывающий тело золотистый слой. Стигверам ни к чему носить одежду из ткани. Их неоплазма может принимать любую форму, выполняя заданные носителем функции.
Максим Иванович представил, как эта субстанция вползает в рот и заполняет тело изнутри, чтобы взять его под контроль. Он много раз видел, как стигверы создавали утраченные органы и те нормально работали, какое-то время. А сейчас им нужно извлечь свои эмбрионы, что в обычном случае смертельно для человека.
«Как странно. Среди стигверов женщины воплощения старой веры. Спаси и сохрани. Братство держит их в монастырях, как в резервациях. Не то защищая мир от них, не то наоборот. Чего нельзя сказать о мужской половине стигмазверей. Их скорее можно назвать пыточным инструментом искусного садиста», — размышлял Максим Иванович, наблюдая за ходом операции.
Пока одна сестра поддерживала жизнь пациента, вторая вынимала из брюшной полости кусочки мяса размером не больше перепелиного яйца. Эти эмбрионы ещё не вызрели, поэтому лаборанты спешно разносили их по специальным боксам. Операция закончилась благополучно и стигверская неоплазма приняла свой прежний вид.
Двенадцать. Столько насчитал Максим Иванович, а боксов только восемь.
— Один стигвер – один эмбрион. Вас двое, значит два, — торговаться ему не хотелось, но отдавать ценный товар он не собирался.
— За экстренную срочность. Двойная цена. Не переживайте, мы забираем только женские особи. Распорядитесь, чтобы нас доставили обратно.
«Миха!» — сам виноват, что послал его, а не поехал сам. Восемь – это тоже неплохо. Натянув на лицо маску удовлетворённости, Максим Иванович проводил сестёр к выходу, где их уже ждал Миха.
— Слышал, ваш пёс нашёлся, — вместо приветствия сказал тот. — Говорят, в него из парализатора пальнули. Удивительно, что выжил. Выздоровление займёт несколько дней.
— Хорошо.
Золотая неделя комком полетела на свалку прошлых дней. Ира с детьми вернулась из поездки совсем не радостной. Ей удалось выполнить порученное задание, но результат назвать положительным нельзя было. Хотя, Максим Иванович не вникал в хитросплетения проблемы какого-то кадета и сбежавшей невесты клана Узур, всё равно решил изобразить переживание за огорчённую жену.
Работы прибавилось. Нужно было распределить стигверские эмбрионы по биомодулям, чтобы сразу запустить процесс адаптации и психомоделирования. Гурд пошёл на поправку. На первой же прогулке, поймал сумасшедшего кошака, который напал на безопастника. Кот, а вернее кошка, оказалась совсем больной. Лечить подобное – смысла нет. У Михе в секторе с неё сняли шкуру и отправили в плазменную печь. Эх. Неизвестно чем была больна кошка и что ела перед смертью, но в печи случился взрыв плазмы. До чего же проблемное животное, что даже мёртвое устраивает переполох. Благо без жертв.
— Узнаёте? — улыбающийся Миха держал на руках серую кошечку с плеядами звёзд на бёдрах. — Облезлый кошак, взорвавший плазмопечь. Нравится?
Кошечка смотрела умными зелёными глазами. Глядя на неё и главу вивария Максим Иванович сразу подумал о скрытом умысле, вслух же спросил:
— Хочешь найти покупателя?
— Думаю отдать в хорошие руки, — ответил Миха и ссадил кошечку на стол. — Гурд хороший пёс, но в семью ему нельзя. Ты же видел настройки?
— Нет, — ответил Максим Иванович. — Ключ-код у Иры. Это она назвала пса Гурд, и все настройки контролировала. А что, всё плохо?