Взгляд Ирины Сергеевны стал напряжённым. Она мысленно взвешивала риски и пользу для себя и семьи. Несмотря на привлекательные перспективы, колебалась. Максим Иванович сипло кашлянул, и это стало последней песчинкой, перевесившей весы в сторону сафари.
— Отличная идея, — сказала Ирина Сергеевна и мягкая улыбка, стёрла все сомнения. — Ты спать?
— Да. Только душ приму, — ответил Максим Иванович, допивая свой чай.
За годы совместной жизни, он хорошо изучил жену и можно сказать обрёл семейное счастье. Но это не отменяло того факта, что его уставшее тело требовало пассивного отдыха в тишине и покое. И чем скорее, тем лучше.
Пройдя в ванную комнату, Максим Иванович включил воду, а после активировал дэкафон в беззвучном режиме. Его спаситель находился в списке контактов на почётном третьем месте. Мгновенное соединение и в ухе прозвучал знакомый голос:
— Максим Иванович? Здравствуйте. Что случилось? — спросил Миха, сотрудник центра техногенезиса, отвечающий за работу вивария.
— Добрый вечер. Видишь ли, золотую неделю я проведу с семьёй на сафари в Узур-дене. Но оказалось, что с питомцами туда нельзя. Ты сможешь пять дней присмотреть за Гурдом?
— Только если вы привезёте его в центр.
— Договорились.
«Вроде удалось», — подумал Максим Иванович. В этот миг в душе кто-то ёкнул, а затем выругался многомерным матерным слоганом. Спихнуть жену с детьми в звериное логово, чтобы неделю побыть в тишине и выспаться как следует. Как эгоистично. Ай-ай-ай. Едва совесть подала голос, как тут же его лишилась. Максим Иванович забрался в ванну и мысли в голове выстроились в ряд, предлагая цепочки слов, которые завтра убедят жену ехать на сафари без него.
Гурд
По дому бегали дети, носясь то с игрушками, то с какими-то вещами. Гурд смотрел с интересом на человеческую суматоху. Всё это казалось игрой, правил который он не знал, а потому не мог участвовать, хотя очень хотел. Праздное наблюдение слишком скучное занятие, поэтому очень скоро оно переросло в разгуливание, а затем в беготню следом за детьми. Отчего те, заметив преследование, радостно визжали и смеялись. Веселье длилось не долго. Хозяйка прикрикнула на разудалую ватагу: «Ну-ка, прекратили беготню! Гурд, на место!». Последние слова Гурд хорошо знал и понимал, что от него ждут.
Хозяева приучили его с молочных зубов и щенячьей шерсти понимать некоторые фразы. Знать их и верно исполнять – считалось очень важным. Хотя смысла Гурд всё равно не понимал. Поэтому, сделав обиженный и огорчённый вид, он не спеша ушёл в коридор, где лежала его подстилка. Спать совсем не хотелось, наоборот, хотелось бегать, прыгать и лаять. Однако в лежании свой плюс: можно наблюдать и думать. Размышления привели Гурда к неожиданному результату. Творящаяся вокруг суматоха так похожа на сборы, которые заканчивались поездкой на природу.
От внезапной догадки он вскочил на четыре лапы и едва не залаял на весь дом. Ведь это так здорово – побегать по земле, поваляться в траве, погонять «внезапную» живность. Волнение и нетерпение не позволили Гурду смирно лежать на подстилке, а силы воли хватило лишь на то, чтобы держать пасть закрытой, жалобно поскуливая в нетерпении. Ожидание – страшная пытка.
Знакомый щелчок и писк. Входная дверь, распахнувшись, впустила хозяина в дом. Гурд бросился к нему, забыв, что должен быть «на месте». Следом из комнаты вышла хозяйка и начала что-то быстро говорить. Её голос сперва показался просящим, затем в нём зазвучали нотки настойчивости, а после и вовсе угрозы. Гурд подумал, что хозяева ругают друг друга, а потому поспешил вмешаться, вставив ворчливое «гав-гав». На удивление хозяева сразу замолчали и стали внимательно смотреть на него. Хотелось пролаять что-то ещё, но они снова начали кидаться друг в друга резкими словами, только в этот раз поочерёдно указывали на него.
Хозяйка говорила отрывисто и резко, при этом жестикулируя так, словно хочет драться. Это не нравилось Гурду. Почему-то стало жаль хозяина. Но тот вдруг ответил ей таким голосом, что Гурду захотелось спрятаться.