– А отчего брат ваш умер? – сочувственно спросила Мотька.
– На машине разбился. Пьяный.
И вдруг меня словно что-то стукнуло!
– Алла Сергеевна, – начала я, замирая от предчувствия, – а где квартира-то ваша будет? В каком районе?
– В центре, на проспекте Мира. Орлово-Давыдовский переулок знаете?
Так и есть! У Мотьки глаза полезли на лоб, она еще не скумекала!
– О! Значит, мы соседями будем, мы там неподалеку живем! – воскликнула я и толкнула Мотьку.
Та поперхнулась, закашлялась. А я? Как же я раньше не сообразила? Вот почему парень там толчется! Интересно, а его мать в курсе, что квартира сгорела?
– Вообще-то вам повезло! – вымолвила наконец Мотька. – Райончик что надо!
– Ну, я уж тут привыкла! Но квартира там куда лучше, потолки высокие, шестой этаж, кухня просторная…
У меня тут в кухне не повернуться, а там… Правда, как говорят, беда не приходит одна… Нет, вы скажите, девочки, кому надо было поджечь пустую квартиру?
– Как поджечь? – всплеснула руками Мотька. Вот уж точно – актриса.
– Да не знаю, только подожгли ее. Дверь начисто сгорела, передняя выгорела, а комнаты так закоптило, глянуть страшно! Мне как позвонили…
– А мебель? Тоже сгорела? – полюбопытствовала Мотька.
– Мебель? Не было там мебели. Вообще ничего не было! Мне-то брат только стены завещал, а мебель да книги один паренек получил… И сразу вывез. А я и не возражала…
– Но почему ж вы туда сразу не переехали? – спросила я.
– По закону нельзя! Полгода должно пройти… Конечно, теперь, после пожара, ремонт влетит в копеечку. Я-то думала своими силами обойтись, там вроде бы не грязно было, а теперь… Ох, да что это я все о себе да о себе, ну-ка, расскажите что-нибудь про себя. Вот ты, Матильда, с кем живешь? С мамой, с папой?
– Нет, Алла Сергеевна, я одна живу!
– Как одна? – ахнула она. – Нешто ты круглая сирота?
– Нет, что вы! У меня мама есть, только она замуж вышла, ребеночка ждет! А я с ней не поехала на другую квартиру, у нас школа хорошая, да и вообще… Мне нравится одной жить! Здорово!
– Ох, что ты говоришь! С таких-то лет… Что ж тут хорошего! И давно ты одна?
– Скоро год!
– А кто ж тебя кормит?
– Сама! Что я, маленькая? Я, знаете, какие супы варю? Вот Аську спросите! И грибной, и борщ, и щи, и протертые, и всякие! И пироги тоже умею, и вообще…
– Что ж, молодчина, одно слово, – грустно улыбнулась Алла Сергеевна. – Ну а ты, Ася, тоже супы варишь?
– Нет, что вы! – закричала Мотька. – Аська только на днях из Парижа вернулась! Она в Париже учится!
– Правда?
– Правда, – нехотя созналась я. И зачем Мотьке понадобилось говорить об этом?
– И вы что, давно дружите?
– С детского сада!
– А как же это ты в Париж попала?
– У ее деда там квартира есть! У нее дед знаете кто?
– Матильда!
– Что Матильда? Что Матильда? У нее дед – самый лучший человек на свете! Игорь Васильевич Потоцкий!
– Певец?
– Певец! Ужасно знаменитый! И самый добрый, самый…
– Ты что, и впрямь внучка Игоря Васильевича? – ахнула Алла Сергеевна.
– Да, а что?
– А бабушка твоя тоже в Париже?
– Бабушка? Нет, моя бабушка умерла… Несколько лет назад, уже давно… – растерялась я.
– Мария Дмитриевна? Умерла? – всплеснула руками Алла Сергеевна. – Ох, а я не знала!
– Вы знали бабушку?
– Ну конечно! Она ведь пианисткой была?
– Да, она дедушке аккомпанировала…
– Моя мама, покойница, была первоклассная портниха, и твоя бабушка у нее заказывала платья! Тогда ведь не то что сейчас – пошел да купил, тогда дамы шили платья… И она очень была красивая, с дочкой иногда приходила, а ты, значит, той дочки дочка?
– Вы маму маленькой помните?
– Да уж ей лет десять было, а мне лет пятнадцать…
Ой, ну надо же! Как интересно! А мама твоя, она чем занимается?
– Ее мама артистка! Наталья Монахова, знаете такую?
– Да я сейчас как-то не очень... это я в юности артистками интересовалась… – смущенно проговорила Алла Сергеевна. – А отчего ж Мария-то Дмитриевна так рано умерла?
– У нее сердце больное было…
– Сердце… Кто бы мог подумать?.. А Таточка артисткой стала. Красивая, да?
– Ой, какая красивая! – закричала Мотька. – Вы рекламу чая вон на том углу видели? Так это она, Наталья Игоревна!