Виллим просчитывал, инспектор Джастин пытался опереться на новое видение, которое изменяло его сознание. Дьюп… Дьюп просто не делал ничего поперек своей совести.
Они были так непохожи друг на друга. Все перешагнули столетний рубеж и изменились. Империя усиленно охотилась все это время за малейшими проявлениями физических мутаций, а природа потихоньку изменяла наши мозги. А может, мозги всегда были такими. Мы просто не доживали до того возраста, когда накопленная информация вытолкнет мышление на качественно новый уровень. Банальный переход количества в качество. Не опробованный. Не отлаженный поколениями, иначе он не был бы таким болезненным.
Дьюп ждал. Мерис мучился. Он только сейчас понял, что Влана была единственным по-настоящему близким ему человеком. Более-менее спокойно отнесся к происходящему только инспектор Джастин. Наверное, он схоронил слишком много близких.
– Все, что Виллим так тщательно планировал, начало трещать по швам, и он обратился за помощью ко мне. Хотел, чтобы я как-то сдержал тебя. Но ситуация все больше выходила из-под контроля. Я мог частично предугадывать события, но в этот раз мои «варианты» совершенно не совпадали с расчетными. Я позволял тебе, Агжей, действовать на свой страх и риск и видел, что у тебя получается.
Только основные линии событий, связанные с холодными имперскими умами, все еще как-то соответствовали нашим планам. Однако и здесь до самого последнего момента мы не знали, что главный предатель в нашем лагере – сам лендслер. Сэус маскировался настолько искусно, что лишь вернувшийся с переговоров с экзотианцами Колин смог его вывести на чистую воду. Командующий экзотианскими войсками – человек честный. Он достаточно категорично дал понять, что они сражаются за планету, где ждут и желают помощи их оружия. У правительства Аннхелла просто не было возможности выйти прямо на эрцога Локьё. Но такая возможность была у лендслера, генерала Сэуса. Из-за него Колин едва не опоздал. С отцом он встретился только в последнюю вашу ночь в долине. И тут мы тоже едва не просчитались. Старый лорд оказался в превосходной форме. Если бы не твой человек, Агжей, который отвлек его на себя, неизвестно, чем бы все это закончилось…
Вышел медик, выключая на ходу «перчатки». Увидел нас и включил.
– Очень сильный организм, – сказал он, наливая себе воды. – Но очень серьезные повреждения мозга. Я полагаю оставить капитана в состоянии искусственного сна до рождения ребенка. Тогда можно будет рискнуть. Сейчас же рискуем обоими.
Мерис молчал. Я тоже.
– Девушка выросла при эйнитском храме, – сказал Дьюп.
– Лебиес сатори?
– Да.
– Что ж, в таком случае, возможно, шансы у нее есть. Но я бы все-таки подождал.
– Можно на нее посмотреть?
– А вы все – ее родственники? – удивился врач.
– Абсолютно, – подтвердил инспектор Джастин. – Дочь друга – это иногда больше, чем собственная дочь.
– Может, вы и друзья, но для нас вы – ходячая антисанитария. В операционную не пущу. Подождите, принесу из смотровой большой видеоэкран, а девушку перевезут в реанимационный «бокс».
– Что такое «лебиес сатори»? – спросил я тихо, когда медик повернулся спиной, и открылась дверь.
– Всего лишь – неучтенный фактор, по-экзотиански, – пояснил инспектор.
Однако медик в дверях обернулся и посмотрел на меня оценивающе.
– А вас попрошу со мной, молодой человек.
Я подумал, что ему нужно помочь донести этот самый видеоэкран, и отклеился от стены. Тем более мышцы уже заболели от неудобной позы.
Мы прошли по пустым коридорам госпиталя. Было около двух часов ночи, потому гулко и полутемно. Вошли в кабинет с какой-то маловразумительной табличкой: профессор чего-то там и чего-то, доктор… Дальше я не успел прочитать. Вернее, успел, но буквы в слова не сложились.
– Садитесь, молодой человек.
Оглянулся, не понимая, куда же тут можно сесть. Чистота меня окружала невозможная, кресла и стулья – обтянуты ослепительно белым. Даже в глазах зарезало.
– Да на стул, на стул. Не стесняйтесь.
Я осторожно сел. Расправил ноющие плечи.
Медик активировал экранчик внутрибольничной связи.
– Дежурный? Мне нужен переносной видеоэкран! Ну, так возьмите ключи. И посмотрите там, доктор Кироу есть сегодня? Вот и замечательно. Пусть зайдет.
Он пробежал тонкими музыкальными пальцами по интерактивной панели.
– Вы сколько суток на стимуляторах, молодой человек?
– Трое или четверо. Может, больше. Не помню, – пожал я плечами.
В дверь стукнули.
– Кироу? Так быстро?
Вошел сутуловатый, поджарый, как гончая, медик с хитрыми глазами.