– Шел, собственно, мимо…
Он потянулся через стол, здороваясь.
Я машинально проверил оружие.
– Доктор Кироу, у меня тут сидит ходячее злоупотребление стимуляторами. В клинической форме. Заберите его, посмотрите желудок и общее состояние. А будет хулиганить – поставьте ему снотворное.
Я встал:
– Ну нет, мы так не договаривались.
– Да? А вы в курсе, что через полчаса-час просто свалитесь и тогда полудюжиной уколов вы уже не обойдетесь?! Мышцы болят? Под грудиной? А на свет как реагируете? Да сядьте вы пока! – он смерил меня насмешливым взглядом. – Я и забыл, как наши мужественные военные боятся иголок. Кироу, если будете ставить что-то внутримышечно, вспомните, какими местами капитаны обычно думают. Кстати, Эриуса вы сегодня видели? Там еще один сидит. Хоть и худощавый на вид, но нужно бы взять трех медбратьев покрепче. Тому срочно нужен психотехник.
Я понял, что он – про Мериса.
– Вы с ним и впятером не справитесь, – сказал я, просыпаясь немного и начиная осмысливать происходящее. – Можно я лучше с Граной свяжусь? У меня там есть знакомые психотехники.
– Не доверяете нашим, капитан? – улыбнулся профессор. Он вроде не был обижен. – Ну, связывайтесь. Кого вы там знаете?
– Мы работали с Н’ьиго.
По оживлению на лице я понял, что профессор заинтересовался.
Активировал браслет. Набрал код. Сколько же сейчас времени на Гране?
Н’ьиго, однако, ответил сразу. Я автоматически заговорил с ним по-грантски. Рассказал в общих чертах, что у нас происходит. Профессору не переводил, однако объяснил Н’ьиго, что тот рядом. Н’ьиго захотел поговорить с ним сам. Я расстегнул браслет и положил перед медиком на стол.
И немного обалдел, когда услышал, что и профессор неплохо говорит по-грантски. Они быстро ушли в свою терминологию, и я перестал понимать, о чем речь. Но мнение Н’ьиго как-то подействовало на медика. Он с сомнением оглядел меня.
– Друг ваш, – сказал он, – высказал мысль спорную, но интересную. Я его совету последую ровно наполовину. Не буду пока трогать вашего генерала, но понаблюдаю за вами.
– Хорошо, – сказал я. – Делайте со мной, что хотите, только разрешите посмотреть сначала на капитана Лагаль.
– А кто она вам все-таки?
Я вздохнул.
– У нас с ней будет ребенок.
– Постойте, – привстал профессор, приподнимая и брови. – Так вы тот самый капитан из долины? Тогда понятно, отчего вы четверо суток не спали.
Я с удивлением заметил в его глазах что-то похожее на уважение.
– Неужели правда то, что пишут в дэпах? – спросил Кироу.
– Не знаю, что там пишут. Не читал, – сказал я устало. – Пойдемте уже.
– Никуда вы не пойдете, пока Кироу вас не осмотрит. Раздевайтесь здесь.
Я потоптался на месте – грязным был неимоверно.
– Снимайте все, мы вам казенный халат подберем.
Кивнул и стал складывать на стул оружие.
– Да вы – ходячий арсенал!
Я пожал плечами. Мышцы действительно болели. Может, это и от стимуляторов.
– К оружию не прикасайтесь, там все Хэд знает в каком режиме, – сказал я, бросая одежду прямо на пол. Из кармашка кителя выкатилась последняя капсула. Доктор Кироу подобрал ее и стал вертеть так и эдак, пытаясь разобрать маркировку.
– Вот-вот, Кироу, – сказал профессор. – И порекомендуйте ему что-нибудь на будущее.
Влана выглядела спящей. Внутрь нас не пустили, но на экране я видел даже, как поднимается и опускается ее грудь (дышала она сама).
– Может, меня все-таки пустите? Я же в халате? – спросил, а сам лихорадочно придумывал, что бы такое сказать, лишь бы пустили. Как же его зовут? Я же видел имя на табличке. Профессор?..
– Да не нервничайте вы так, – улыбнулся мне медик. – Вас – пущу.
И он действительно пустил. Я боялся, что шутит.
Вблизи Вланка выглядела хуже – бледный лоб, сеточки сосудов по мрамору висков и шеи. Открыто было только лицо, затылок – под фиксирующими пластиковыми повязками. Череп пробит?
Я смотрел на нее и ощущал неожиданно накатившую слабость. Возможно, начинало действовать то, чем меня здесь обкололи.
Опустился на колени возле кушетки, взял Влану за руки. Нет, отсюда я не уйду. Если будут гнать, просто лягу на пол. Чем бы меня ни накачали, с полудюжиной медбратьев все равно справлюсь. Очень хотелось спать, и я пристроил голову рядом с ее грудью. Прикрыл глаза.
– Это что, сидячая забастовка? – спросил меня кто-то над самым ухом. Профессор, наверное.
– Вроде того, – ответил я сквозь надвигающийся сон.
– Встаньте, я кушетку подвину.
Встал, покачиваясь.
– Ложитесь уж лучше сюда, чем на пол. Заодно и за вами понаблюдаю…
Его последние слова утонули в тумане. Я еще помню, как одной рукой приобнял Влану…