От Мериса пахло застарелым табачным дымом, он оказался даже более худощавым, чем выглядел – под кителем прощупывалась основательная защита. Кости и провода…
– Как я понял, на какое-то время Колин остается «лордом Михалом», – вернул нас на землю инспектор Джастин. – На какое?
– Пока у отца борода не отрастет. Я бы не хотел закончить жизнь «лордом», – усмехнулся Дьюп. И кивнул нам обоим: «Сели и забыли». – Я был вынужден лишить его этого сокровища, чтобы он так в глаза не бросался. Надеюсь, постепенно и в голове у него прояснится. Пока отец опасности для нас не представляет. Твой человек, Анджей, сделал с ним что-то, чего я не понимаю, каким-то образом «разрядил» на себя. Он живой?
Я кивнул.
– Хорошо, – подвел итог Адам Джастин. – Значит, дальнейшую линию поведения мы обсудим, когда корабли Локьё отойдут к прежним рубежам. Тогда каждый из нас, я полагаю, определится с мнением, какие дыры нужно затыкать здесь и куда двигаться дальше. Виллим, твоей вселенской скорби отвожу два дня. Девушку надо лечить, а не впадать в коллективную кому. Нас много, что-нибудь да придумаем.
Комкрыла поднялся с явным облегчением:
– В следующий раз жду всех у себя.
– Годится, – кивнул инспектор.
Мерис тоже встал. Не знаю, улучшилось ли у него настроение, но взгляд, кажется, стал более осмысленным. Я тоже считал, что прежде, чем хоронить Влану, нужно сначала подумать головой и поработать руками.
Мы прощались в дверях. Они уходили, а я оставался.
– Я тоже останусь, – сказал Дьюп. – Нам с Анджеем нужно поговорить.
– А спать тебе не нужно? – Инспектор Джастин обернулся в дверях.
– Нам нужно поговорить, – повторил Дьюп тоном, не допускающим возражений, и сердце у меня остановилось.
– Хорошо, – я сел на освободившуюся кушетку и взял Влану за руку.
Колин закрыл дверь. Похоже, история повторялась. Как там? Первый раз, как трагедия, второй – как фарс? Только бы не свихнуться уже ото всех этих «фарсов»…
Дьюп молчал, но я молчать уже не мог.
– Ты хочешь сказать, что тебе опять нужно нестись куда-то сломя голову? – спросил я тихо, стараясь не выпускать эмоции из грудной клетки, где они метались и прыгали на ребра, как на решетку. – Прямо сейчас?
– Прости меня, – сказал Дьюп. – Я не должен был так поступать. Ты сам имел право выбрать, лететь со мной или остаться.
Я смотрел и не понимал, что он хочет этим сказать.
– Я поступил, как…
Взгляд Дьюпа был тяжелым, но спокойным. Нет, похоже, на этот раз мой друг никуда не собирался. Надолго ли? – Что в нашей профессии бывает долгим? – повел он плечами.
– Колин, я не хочу больше воевать. Я устал. Я не могу!.. – и замолчал. Разве можно так орать, когда рядом Вланка.
– Понимаю, – сказал он. – Я тоже иногда не могу. Но я умею воевать. И ты умеешь. Так или иначе, но с войной в этой части сектора мы справились. Хочешь сказать, что сможешь сидеть на планете, читая в сети, как попусту гибнут те, кто не умеет?
Я покачал головой.
– Значит – это пройдет. Не до конца, но…
Я кивнул через силу.
– Я найду эйнитов, – пообещал Дьюп. – Лучше них в этом никто не разбирается. Ее мозг реагирует, просто мы с тобой ничего не умеем.
– Ты писал, что… Я прочел это, извини. Что у тебя тоже мог быть ребенок?
– Мог. Чем черт не шутит. Вот заодно и узнаю.
– Слушай, а что такое, в конце концов, этот «черт»?
– Черт? – Дьюп задумался. – Скорее всего, какое-то земное божество. Очень древнее. Время от времени люди меняют богов и превращают имена старых в ругательства. Вот и черт, наверное, такой полузабытый бог. Мы очень многое забываем, Анджей. Так много, что сразу и не поймешь, «какие раны скрывает снег. Но весна рано или поздно приходит. И… – он улыбнулся. – Мы – вспоминаем».
Смешно, но этот отрывок из старинной экзотианской баллады я тоже помнил.
«Течет темная река времени. Мы входим в нее и теряем друг друга. Гладь воды безразлична, как наши мысли. Но чувства сродни течению темной реки. И мы все равно обретаем больше, чем было потеряно».
Иногда мне говорят те, кто знает меня плохо: тебе повезло, у тебя есть друзья. Если бы они знали, какой ценой мне эти друзья достались.
Ну, вот и все, пожалуй.
Эту историю ты не прочтешь в дэпах, там написано по-другому. Вот потому я и решил набросать кое-что для памяти. Иногда это бывает полезно – узнать, что было на самом деле. Вдруг хотя бы тогда случившееся не повторится. Сколько же можно нам ходить по кругу из собственных идиотских поступков.
Впрочем, пути каждый выбирает сам. И ты тоже когда-нибудь выберешь. Как и я свои… выбрал.
Капитан Агжей Верен Аннхелл, 2273 год от Начала колонизации