Самое смешное было, как вы помните, в том, что официально приказа на переподчинение командующему южным крылом мы не получили. Не получили соответственно и подтверждения от генерала Абэлиса в том, что он принимает нас под свою руку. Эмка подошла к кораблям армады, нас опознали…
Спецоновцам не впервой болтаться между космическими и наземными частями. Никто такому положению вещей, в общем-то, не удивился. Спецон – он и есть спецон. Мало ли с каким заданием.
Если бы не случившееся, я в этот же день доложил бы ситуацию комкрыла, приказ бы продублировали, и жизнь пошла бы своим чередом. Но Келли это и в голову не пришло. Влана с трудом растолковала ему, что означает мое состояние, зампотех запросил госпиталь… и заработал запасной вариант, заготовленный Мерисом еще пару недель назад.
История шестнадцатая
Цена пощечины
Из видеоотчета замполича Вланы Лагаль.
Абэсверт, открытый космос
– Госпиталь вас видит. Примите координаты автостыковки!
В навигаторской госпиталя дежурил молоденький веселый курсант, едва доучившийся до первой плановой стажировки. Его нежно-розовые в конопушках уши торчали в разные стороны и просвечивали по краям.
– Возьмите поправку! Ноль-два градуса – ост-надир! – бодро командовал он.
Радостный голос диссонировал с лицами людей в навигаторской ЭМ-17 с эмблемой спецона на правом борту. Курсанта, видимо, командировали на госпитальный корабль недавно. Впрочем, попадаются двуногие, сохраняющие жизнерадостность и в похоронной команде.
– «Вакуум» пошел!
Влана Лагаль не слушала лопоухого. Она смотрела на медицинский экран, разбитый на четыре сегмента и транслирующий сразу: показания приборов криокамеры, лицо Агжея, синусоиду кардиограммы и температурную кривую. Приборы работали нормально, сердце – с перебоями, температуру с трудом удерживали на тридцати девяти градусах.
Что происходило с Агжеем, Влана не понимала. Его лицо то краснело, то проступали бледные пятна – видимо, организм боролся.
Обычно интуиция не подводила девушку. Перед проколом она тоже ощущала беспокойство, но решила, что беспокойство это связано с опасностью, угрожающей кораблю. Вышло иначе. И Влана вряд ли в силах была что-то предугадать. Адептов эйи десятилетиями учат распознавать сигналы подсознания, она же всего лишь ребенок, сирота, выросшая при храмовой общине. Но все равно девушка чувствовала себя виноватой.
Келли тоже мучили угрызения совести. Не следовало никому перепоручать охрану капитана. Даже таким проверенным бойцам, как Джоб, Рос и Айим. Хотя что они могли поделать, если капитан подцепил заразу в этом проклятом храме? Какая-нибудь местная чума… На корабле-госпитале должен быть инфекционист. Им вообще здорово повезло, что госпиталь оказался так близко. Дурак-медик мямлил что-то про нарушение работы мозга от высокой температуры… Келли скосил глаза на экран, где лицо капитана в очередной раз пошло пятнами. Точно – инфекция!
Раздался воздушный хлопок – корабль присосался наконец к шлюзу госпиталя.
– Просим бригаду медиков на борт. Возможно, инфекция, – произнес дежурный связист.
Один из госпитальных медиков ростом не уступал Агжею, только был более плотным, уже начинающим полнеть. Второй ростом не вышел, но тоже казался крепче, чем положено по профессии.
Высокий быстро посмотрел показания приборов, сам пощупал пульс, согнул и разогнул в локте руку пациента.
– Анамнез? – спросил он корабельного медика и перевел взгляд с его растерянного лица на другие, более сосредоточенные. – Если он мог заразиться, то где?
– Стояли на Аннхелле, – начала Влана, видя, что медик нервно завис. – В столице. За двое суток до этого несколько дней провели на Мах-ми.
Еще – на астероиде. Но там – вакуум и искусственный воздух. Микробы в таких условиях не живут, только люди. – Может быть, имелись контакты в карантинных зонах? Больницы, приюты посещал?
– В храм какой-то ходил, – выпалил Келли и покраснел не меньше Агжея, подавившись едва не сорвавшимся с языка ругательством. – Маленький такой, зараза… – зампотех набычился. Печатные слова у него на ближайшие пять минут закончились.
Влана побледнела.
Так они и стояли рядом, пока госпитальная бригада готовила к транспортировке криокамеру – красный, словно келийский орех, Келли и бледная, как солнце Аннхелла, Влана. – Какой еще храм? – набросилась она на зампотеха, когда за медиками закрылась раздвижная дверь.
– Да Хэд его знает, какой! Вот такая вот хреновина сверху! – капитан изобразил что-то руками.