Машин на улицах и в воздухе было немного. Молодежь на легких скейтах носилась вокруг соседней высотки. Похоже, там играли в какую-то страшноватую игру.
Немногочисленные прохожие почти не заинтересовались шлюпкой. Женщины отводили глаза, мужчины откровенно рассматривали Влану. Она предполагала такую реакцию, поэтому приказала Росу, чтобы с грунта не поднимался. В воздухе могут быть наблюдатели, на земле – вряд ли.
Девушка, в сопровождении Джоба и Ремьена, двинулась к нужному дому. Ее голую грудь ожег ледяной ветер, хотя на этой половине планеты по календарю был разгар лета. Влана передернула плечами и пошла быстрее, подхватив юбки.
У входа в парадное маялись бездельем семеро аборигенов, увешанных холодным оружием: низкорослые, смуглые, с длинными смоляными или иссиня-черными волосами.
Один вдруг заступил Влане дорогу: немолодой, но привлекательный, несмотря на хищный оскал узкого лица.
Грантс оценивающе оглядел обоих спутников девушки… И тут же неловко дернул головой, скривившись от боли: метательный нож по рукоять вошел в песчаник старинного особняка, пригвоздив к стене изрядный клок его волос.
Влана решительно шагнула вперед, Ремьен демонстративно снял с предохранителя импульсник…
Грантсы переглянулись, но перед девушкой расступились. Только пришпиленный прямо у входа абориген продолжал загораживать дверь. Он попытался поймать взгляд Джоба, однако Обезьяна молча выдернул нож, глаза его скользнули по чужаку, как по выпотрошенной туше…
Еще четыре удара сердца, и Влана нырнула в подъезд. Вслед ей несся хриплый мужской смех. Здесь так, скорее всего, шутили…
В подъезде оказалось уютнее, чем можно было предположить снаружи. Толстые стены в темных потеках канули в небытие. Лестница радовала коврами и мягким светом старинных ламп. Квартиры здесь, судя по всему, были настоящими апартаментами: на каждом этаже – всего одна дверь. Влана хотела постучать, но Джоб задержал ее руку, отодвинул девушку от двери и постучал сам.
Ответа ждали долго, наконец, дверь открылась, подчиняясь указаниям автомата. Джоб вошел, огляделся по сторонам и кивнул – заходите. Ремьен пропустил Влану вперед, сам разве что порог переступил, устроился подпирать косяк.
Прихожая была выполнена в красных тонах, ее украшали картины и антиквариат времен колонизации. Один старинный светильник стоил полшлюпки. Влану не удивила такая роскошь. Она ее попросту не заметила.
Навстречу вышел высокий для грантса, белобрысый парень, оглядел с сомнением всю компанию, слегка покачал головой. Одет он был в черное с серебром, жевал, как и все местные, жвачку, в глазах застыло удивление.
– Наставника нет, он где-то в космосе шляется, – сказал парень с улыбкой и тряхнул головой, отбрасывая с лица длинные, словно у девицы, волосы.
– А вы кто? – спросила Влана.
– А ты кто, – поправил парень. – Я Киано – «Клинок Холода» – так переводится. Немного – обормот, немного – ученик. Гуляю с собакой мастера, мою ей лапы.
Он улыбнулся, и Влана поняла, что парень моложе, чем показалось сначала. Виной всему был этот самый светильник.
– Вам надо спешить, – сказал парень. – А я помочь вряд ли смогу. Я сам еще щенок. Да и Мастер вас, скорее всего, послал бы.
– Почему? – удивилась Влана.
– Весы, – пожал плечами Киано. – Страшная штука. А мой Мастер – большой трус. Он так боится вызвать незапланированные перемены… – губы парня разъехались в ироничной, но грустной улыбке.
Влана знала, что грантсы с удовольствием оскорбляют друг друга. Им это нравится, добавляет в холодную жизнь перца.
– А ты – тоже трус? – спросила она.
Парень рассмеялся.
– Девушка – воин? Я догадывался, – Киано оглядел Влану с откровенным мальчишеским любопытством. – Я с девушками не дерусь, но…
Пауза затянулась.
Джоб достал нож и стал аккуратно вычищать что-то под ногтями.
– Энциклопедию, поди, читали? – усмехнулся Киано. – Я слишком много путешествовал по системе, Мистер-с-Ножом, чтобы вы так просто могли меня завести. Да и Мастер мне регулярно объясняет, как полезно держать себя в рамках.
И, видя недоумение Вланы, парень вскинул руки.
Разрезанные до локтей рукава упали, обнажая покрытые свежими и уже зарубцевавшимися шрамами запястья. Кое-где было сплошное кровавое месиво, слегка уже подсохшее, впрочем. Заметив, что в глазах Вланы удивление сменяется брезгливостью и злостью, Киано опять рассмеялся: