- Кто там?
- Фитч, - сообщил я решетке. - Фред Фитч.
Дверь зазудела. Я толкнул ее и очутился в длинном коридоре, построенном в тридцатые годы. В конце его виднелся лифт.
Он стоял на девятом этаже. Я нажал кнопку и принялся наблюдать, как загораются цифры, медленно сменяя друг друга в порядке убывания. Наконец засветилась единичка, и вскоре створки расползлись в стороны. Лифт прибыл.
Когда я вышел из кабины на третьем этаже, то увидел, что квартира 3-Б расположена по правую руку от меня. Я позвонил, дверь мгновенно открылась, и я увидел девицу из парка на Мэдисон-сквер, облаченную в красные мешковатые штаны и пеструю безрукавку. Она была босиком и держала в руке бокал, который холодно приветствовал меня перезвоном ледяных кубиков.
- Вы опоздали на десять минут, - сообщила девица.
- Из-за небольшой неприятности, - ответил я.
- Что ж, пришли - и ладно. Это - главное. Заходите же.
Я ступил в белоснежную прихожую, из которой мне была видна часть гостиной. Мисс Смит закрыла дверь и сказала:
- Знаете, вы принесли мне пятьдесят долларов.
- Что?
- Ладно, проходите, - пригласила она и зашагала по ковру в гостиную.
Мне оставалось лишь последовать за девицей. Войдя в комнату, она сказала кому-то невидимому:
- Плати, умник, ты проиграл.
Что-то было не так. Я опасливо шагнул в гостиную, готовый в любую секунду развернуться и дать деру.
Впрочем, бежать было бессмысленно. Райли поднял с дивана свои мощные телеса, поставил бокал на кофейный столик и очень сердито сказал:
- Ну-ка, объяснись, дурак безмозглый.
Глава 11
Объясниться? Да ему самому впору объясняться. Вскоре все мы по колено увязли в объяснениях: я рассказывал, как в меня стрелали, а Смит и Райли втолковывали Фитчу, зачем залучили его сюда.
Похоже, что мисс Смит, которую звали Карен, была подружкой Райли и действовала по его наущению. Очевидно, они обсуждали меня (при этой мысли у меня запылали уши), и Райли утверждал, что свалившееся мне в руки богатство наконец-то вынудит меня более осмотрительно общаться с незнакомцами. А Карен Смит заявляла, что сумеет перехитрить меня и как бедного затворника, и как богатого наследника. Райли сказал, что, если это и впрямь удастся (иными словами, если я так и останусь неисправимым простофилей), он хочет видеть ее успех собственными глазами. Короче, если Карен сумеет заманить меня вечером в свою квартиру, не сообщив мне никаких правдивых сведений, кроме имени и домашнего адреса, то Райли будет должен ей пятьдесят долларов. А не сумеет, значит, он получит столько же с нее.
Я поверил в эту дичь, поскольку то и дело становился объектом всевозможных пари. А вот Райли довольно долго не хотел верить, что в меня действительно стреляли. Когда он, наконец, с ворчанием принял эту истину, то пожелал узнать, почему я не заявил в полицию.
- Как тебе известно, я - не единственный в мире легавый, - сообщил он мне.
- Ты - единственный в мире легавый, с которым я знаком, - напомнил я ему. - К тому же, я все время тебе звонил, но тебя не было дома.
- И в конце концов ты решил прийти сюда.
- Но ведь мисс Смит сказала...
- Карен, - вставила мисс Смит и улыбнулась мне.
- Карен, - согласился я, улыбнувшись в ответ. - В парке она сказала, будто бы моя жизнь в опасности, и она знает, как мне действовать. Вот я и решил прийти и все выяснить.
Райли тяжко вздохнул и покачал головой.
- Давай кое-что допустим, Фред, - сказал он. - Давай допустим, что Карен наводчица и в сговоре с людьми, которые стреляли в тебя. Что тогда?
Тогда ты приходишь, а они тут как тут.
- Ну... - я беспомощно посмотрел на Карен. - Мне и невдомек, что такое могло быть. Она казалась совсем другой.
Карен рассмеялась.
- Спасибо, мистер Фитч. Большое спасибо.
- Фред, - поправил я ее.
- Фред, - согласилась она.
- Фред, - сказал Райли, - пойми, что именно легковерие то и дело доводит тебя до беды. Когда же, наконец, ты уразумеешь, что внешность обманчива?
- Иногда - нет.
- Когда это иногда?
Я не мог ответить на этот вопрос. К тому же, Райли немного злился на меня (наверное, отчасти - из-за того, что проспорил Карен полсотни долларов), поэтому на минуту-другую беседа прекратилась. Все ее участники старательно избегали смотреть друг на друга. Наконец Карен с деланной веселостью предложила:
- А давайте-ка выпьем. Вам что, Фред?
- Э... полагаю, шотландское виски.
- Со льдом?
- Да, пожалуйста.
Пока она возилась на кухне, гремя ледышницами, Райли сказал мне:
- Полагаю, ты не спросил, как его звать.
Я понятия не имел, о чем он.
- Кого?
- Мальчишку, - с легким раздражением ответил Райли. - Который сообщил тебе о выстрелах.
- Ах! Нет, он не представился. Мальчишка как мальчишка. Там их полно.
Райли опять вздохнул.
- Фред, - вкрадчиво молвил он, - можно я расскажу тебе, как ты должен был поступить?
- Да, уж будь любезен.
- Что ж, тогда слушай. Тебе следовало схватить мальчишку за шиворот, затащить в телефонную будку и позвонить в местный полицейский участок.
Мальчишка мог дать описание машины. Возможно, он даже рассмотрел сидевших в ней людей.
- Не думаю, - возразил я.
- Ах, не думаешь? В любом случае мальчишка был свидетелем. Ты звонишь в участок, приезжают полицейские, и ты им говоришь: "Этот ребенок утверждает, что в меня кто-то стрелял". Все очень просто.
- Тебя послушать, так и впрямь просто, - согласился я. - Но я не очень верил, что у меня получится.
- В это ты никогда не веришь, - сказал Райли, снова вздыхая и качая головой. - Ладно, мне надо позвонить. - Он тяжело поднялся на ноги. Полагаю, ты сообщил мне все подробности? Ничего не забыл? Может, номер машины?
- Чего ты на меня взъелся? В конце концов, это твоя работа, а не моя.
- Да, видит бог... - пробормотал Райли и отправился в другую комнату, где стоял телефон. Какое-то время я слышал, как он бубнит и мычит там, но потом с кухни вернулась Карен, мы сели и, дабы скоротать время в ожидании Райли, принялись обсуждать погоду, телевидение и иные интересные предметы.
И тут выяснилось, что мне очень нравится Карен Смит. Она была ошеломляюще хороша собой, а я привык считать, что с ошеломляюще красивыми девушками невозможно вести связную беседу при первой встрече (впрочем, это не их вина), но с Карен все было по-другому. Она держалась свободно, легко, шутливо, и я без труда расслабился в ее обществе, словно мы уже много лет были закадычными приятелями.