- Ну-ну, - спрятала растерянность за иронией Есения, - свежо предание, да верится с трудом. – глухо хмыкнула. – Зато в великом городе Жанны д, Арк и рядом с младшим сыном.
- Есь, не ёрничай, прости мой юношеский максимализм, ну дурак был. Мир? – мужчина поднял бокал золотистого вина, глядя ей в глаза.
- Хорошо, я подумаю, - и легко звякнули хрустальные фужеры.
Дальше оба расслабились и позволили себе простой разговор-воспоминания о школе и одноклассниках.
8.
Мужчина и женщина гуляли по родному городу, по дорогим местам, смеялись, вспоминали, он старался всё время её коснуться – рук, спины, волос, она – отмечала это, тоже иногда слегка касалась его едва-едва, оба ощущали, как между ними вспыхивают маленькие искры. Искры-молнии, грозящие слиться в одну тучу и пролиться дождём на вспаханное поле чувств чистой, ничем не омраченной страстью. Оба безумно этого хотели и боялись одновременно.
Крыльцо гостиницы, где остановился Константин Ильин… Мужская рука мягко дотронулась до тонкого женского запястья, вдруг дрогнувшему в его большой крепкой ладони… Мягкие мужские губы приникли к нежной коже, прошлись пунктирно по пальцам, по внутренней стороне ладони… Стон, еле слышный, и прерывистый вздох, словно крылья бабочки, вылетели изо рта Есении…
- Что же ты со мной делаешь, искуситель? – шепнула женщина, глядя прямо в карие с золотом глаза своему наваждению – любимому мужчине.
- Я хочу только одного – тебя. Безумно, невероятно, отчаянно… «О, я хочу безумно... несбывшееся — воплотить!» До дрожи в руках, и даже...
- Пошли, Чайльд Гарольд. – мягкая усмешка в нижнем обертоне прервала его, женский пальчик коснулся его губ.
Ресепшен, лифт, коридор с ковровой дорожкой, перед дверью номера оба затормозили, потому что не отрывались друг от друга. Он еле открыл ключом дверь: рука дрожала, а вторая цепко держала спину своей возлюбленной, боясь, что она вырвется на свободу и улетит волшебной птицей. Наконец они вошли медленно в номер, будто это происходило во сне. Сердца забились с удвоенной силой. В головах мысли улетели за ненадобностью. Тела пылали диким жаром, как в юности. Сколько нежности, трепетности было в том, как они раздевали друг друга, непрестанно целуя, прикасаясь к обнажённой коже, вдыхая запах, что действовал на каждого до умопомрачения. Казалось, губы и руки жили своей жизнью, жизнью, в которой они любили друг друга – то нежно, ласково, то истово и безудержно, словно наверстывали упущенное. Слышны только безумно ласковые слова и шёпот тел…
…По лицу женщины медленно, лениво двигается робкий солнечный луч, лёгкий, едва видимый, будто боится разбудить, он лёг невесомыми ладошками на закрытые глаза. Ресницы затрепетали, раскрыли глаза цвета морской волны. Сколько удовольствия вспыхнуло в них! Женщина выгнулась, потянувшись по-кошачьи всем телом под пододеяльником, обрисовавшем её, повернулась к мужчине, спавшему рядом, подарила ему поцелуй в щеку, что был легче пёрышка. Мягко, плавно поднялась и, собрав свою одежду, убежала на цыпочках в ванную. А затем и из номера.
9.
- Мамуль, привет, ну как сходила на вечер встречи? – звонкий женский голос раздался в телефоне.
- Замечательно! – поделилась радостно Есения.
- Ты как себя чувствуешь?
- Всё отлично, моя хорошая. Да, я помню о твоей просьбе. Привози Германа.
- Во сколько? На полдня же мы с тобой договорились?
- Алиса, давай минут через сорок. Я поняла, вы уже проснулись?
- Ага. – в голосе дочери почувствовалась улыбка. – Герман хочет завтрак у бабушки.
- Жду вас. Для моего мальчика готовлю сюрприз. – она рассмеялась, услышав голос внука «Ура! Я еду к бабушке! Я еду к бабушке!». – До встречи.
Нажав отбой, Есения оглядела стол, на котором разместились один противень с маленькими пиццами, а на другом - творожные сырники. Они были тут же поставлены в духовку.
- Ну вот, скоро будет готов завтрак для моего маленького мужчины! – довольно произнесла хозяйка.
Некоторое время спустя Есения, после того как вытащила сырники, переложила на поднос, аккуратно поместила на них половинки консервированных персиков, присыпала через ситечко сахарной пудрой и убрала их в сторону. Затем прибрала на кухне, заварила чай, проверила лимонад в холодильнике, выпив полкружечки. Кислинка приятная: и лимона, и апельсина, и мяты – всё в меру. Как вдруг послышался резкий звонок, от которого она крупно вздрогнула, чуть не выронив чашку.
- Кто это еще?
Невольно глянула на часы в кухне: свои будут минут через десять - пятнадцать. Женщина прошла в коридор, глянула в дверной глазок и обомлела, сердце вдруг быстро застучало, кровь прилила к щёкам: