- Ты покатался аж на пяти аттракционах – правильно?
- Угу, - малыш понурился. – Пожалуйста. Еще на двух, и всё! – умоляющий детских взгляд.
- Давай так, - присела перед ним Есения, - лучик, мы сейчас сходим еще на одну карусель, последнюю! – пресекла возмущенный взгляд внука жестом. - Посмотрю на твоё поведение, а потом все пойдём в кафе. Ты итак сегодня и сахарную вату, и сладкий попкорн ел. Поэтому надо нормально поесть. Уже время обеда. Ладно?
- Ладно, - пробурчал Герман. – Вот всегда так: посмотрим на твоё поведение. – вздохнул горестно ребёнок, взял за руку стоящего рядом Константина: - Пойдём, друг, - поник и потопал уныло, а потом вдруг вскинул взгляд на детские карусели, к которым они подошли. Взрослые переглянулись, улыбаясь, на ребенка.
- Не переживай, дружок, - обратился к нему мужчина, - прокатишься с ветерком. Вон, смотри, «Цепочки»! Я их в детстве очень любил!
- Ух, напоследок прокачусь! – глаза маленького сорванца как-то странно блеснули.
Детская карусель наполнялась малышами. Есения закрепила внука ремнём безопасности, напомнила ему, чтобы тот вёл себя прилично. Место только на одного ребенка, без взрослого, поэтому женщина беспокоилась. Малец согласно мотнул головой:
- Всё будет в порядке, бабушка, иди. – махнул рукой в сторону выхода.
- Мы рядышком.
Есения спустилась с платформы и вышла за ограждение, её за талию обхватил Константин, прижав к своей груди. Женщина глубоко вздохнула, устраиваясь в уютных объятиях.
- Знаешь, Костя, у меня какое-то предчувствие нехорошее.
Мужчина поцеловал ее в макушку:
- Не переживай, всё пучком. Гера разумный мальчик.
- Да дай бог.
Карусель медленно набирала скорость, допустимую для детишек младшего возраста. Вскоре сиденья, закреплённые цепями, стали немного приподниматься ввысь. Высота, как было описано, до семи метров. Взрослые наблюдали за детьми. Как вдруг через некоторое время маленький Герман начал подниматься с сиденья вверх, как мартышка, помогая себе руками и ногами. Взрослое «А-ах!» раздалось единым эхом. У Есении на миг остановилось сердце, лицо побледнело. Она вырвалась из облака спокойствия, которым веяло от её спутника.
- Смотри, бабушка, как я умею! – воскликнул бесстрашно ребёнок, почти подползая до середины, хватая цепи ладонями.
- Выключайте карусель! – крикнула Есения, подбегая, оператору. Тот немедленно аварийно отключил аттракцион, который еще по инерции двигался. Тут же позвонил в администрацию. Константин одномоментно с оператором метнулся через ограждение и на лету, словно в замедленной съёмке, в доли нескольких секунд, выхватил мальчишку из цепей, в которые тот вцепился маленькими ручонками. Толпа вокруг охнула, когда они вдвоём покатились от каруселей к заграждению. Есения рванула ко входу, дрожа от страха не только за сорванца, пытаясь открыть вход. Наконец карусель остановилась. Свинцово-белый оператор дрожащими руками открыл калитку. К ним уже бежали специалисты, на чьих лицах отражалось беспокойство. Некоторые малыши сидели на сиденьях, крепко ухватившись в подлокотники от страха, а отдельные вообще ничего не поняли и озирались вокруг, спрашивая, почему остановили аттракцион.
- Вы как? Целы? Где больно? Гера? Костя? Живы? Мальчики! – беспокойный голос Есении раздавался вокруг упавших, а руки пытались ощупать обоих, доставая куда можно - от головы до ног. Медики силились вытащить ребенка из намертво сцепленных объятий Константина. Из позы эмбриона мужчина еле-еле вывернулся, показалась голова проказника, у которого глаза были как два блюдца:
- Я, кажется, цел, но, наверное, будут синяки. – рука мальчишки дотронулась до лица спасителя, и он восхищённо изрёк: - Ты – Тарзан! Я тоже хочу, как ты!
- Будешь, - прошептал Константин, - если станешь соблюдать безопасность, катаясь. Боюсь, тебе в ближайшее будущее не светят даже карусели во дворе.
- Герман! Маугли несчастный! Вылезай, бедокур! – в голосе Есении звенели панические ноты.
Константин наконец-то разлепил плотный обхват, и оттуда выполз маленький проказник. Его тут же принял фельдшер, слегка оттолкнув женщину. Спаситель еле поднялся, опираясь на плечи Есении, которая сразу его обхватила за корпус и в грудь ему прошептала:
- Констант, как же я перепугалась! Ты – невероятный! Спасибо огромное!
И поцеловала прямо в грудь, где гулко, дробно стучало мужественное, смелое сердце. А потом взяла в руки его лицо, наклонила к себе и приникла, всё еще дрожа всем телом от непрошедшего страха, к его губам. Костя удобно перехватил её, и дальнейшую инициативу принял на себя.
Уже возле входа каруселей толпа рассосалась, родители детей спешно забрали, на примере маленького пострела предупреждая их, как не надо вести себя, и соблюдать технику безопасности на качелях. Медики внимательно осмотрели и сорванца, и мужчину, обработали ссадины, убедились, что переломов и вывихов нет, затем предложили на всякий случай съездить в больницу, но те отказались.