Есения еще мелко сотрясалась от бурлящего в ней адреналина – страх за внука и, чего греха таить, за любимого мужчину. Ухватила Германа, посадила его на колени и долго держала в объятиях. Она не произносила ни слова, мальчишка приготовился к выволочке, но неожиданно замер в её руках от того, что бабушка молчала. По её лицу медленно, словно росинки на листочке, собирались слёзы. Молчал и Константин, сидя рядом. Он еще сам пытался осмыслить произошедшее. Свои действия, на автомате сработанные. Сказались годы тренировки и воспитания собственных сыновей. Он инстинктивно придвинулся ближе к Есении, положил свою руку на её колено, обтянутое в джинсы, поглаживал, успокаивая не только её, но и себя. Хотел было обнять их обоих, чуть повернулся к ним корпусом, словно заслонял ото всех. Одна рука переместилась на верх скамьи, уловил лёгкий манящий аромат духов и поцеловал возле ушка своей визави. Та чуть вздрогнула, но не отодвинулась.
Ребёнок же чувствовал громко бьющееся сердце своей бабушки, её крепко держащие руки, чувствовал её эмоции так сильно, что понял, как сильно она за него испугалась. Ему вдруг пришло в голову: ведь он мог сорваться, упасть и разбиться! Малыш только сейчас осмыслил, насколько безрассудным оказался его поступок! Он же хотел похвалиться, каким стал смелым, чему научился на тренировках по гимнастике и на качелях, чтобы бабушка им гордилась. Он столько ей хотел сказать! Герман чуть ослабил охват, повернулся в её руках, поднял заплаканное лицо Есении и, взяв в свои ладошки её голову, тихо проговорил прямо в глаза:
- Бабочка, миленькая, прости своего сумасшедшего внука. Я понял, что мог разбиться. Прости меня, пожалуйста. Бабочка!
По лицу Есении слёзы катились уже ручьями. Это был откат от стресса. Маленький сорванец обхватил её за шею, поцеловал её щеки, глаза, сощурился и клюнул в нос.
- Бабочка, не молчи! Бабочка! Прости! Я никогда так не буду делать! Бабушка! – в его голосе звенел страх уже не за себя. И вдруг заскулил и залился слезами. Константин хотел было уже вмешаться, потому что не выносил, когда плачут дети, как Есения громко и длинно вздохнула, крепче обняла внука. Вытерла себе и ему слёзы бумажными платками, высморкнула нос маленькому бедокуру, выкинула использованные платочки в урну и сказала:
- Я хочу есть, а вы?
- Я тоже, - всхлипнул Герман.
- А я, - добавил Константин облегчённо, - съел бы слона!
Его, не хуже Есении, тоже потрясывало от адреналина. Поэтому мужчина достаточно быстро взял себя в руки, несмотря на состояние.
- Идём в кафе! – мальчик же враз успокоился, еще хлюпая носом, и шустро разместился между взрослыми, взяв их за руки, когда они поднялись, и все неспешно двинулись в сторону кафе-ресторана.
11.
- А у бабушки суп лучше! – заявил маленький льстец, улыбаясь сыто, словно кот, объевшийся сметаной. – И пицца тоже. Но здесь вкусно. М-м-м… - мальчик погладил свой животик. - А тебе, Костя, понравился обед?
- Да, очень. Ты, Гера, прав относительно пиццы: у твоей бабушки намного вкуснее. Тесто здесь толстовато. И начинку размазали. Зато чай облепиховый необыкновенен. – прищурился мужчина. – А тебе как, Еся?
- Есть можно. – наконец вздохнула Есения и, чуть умолкнув, лукаво улыбаясь, уточнила: – А кто будет мороженое?
- Я! Я! – завопил мальчуган.
- Тише, бедокур. Сейчас закажу.
Каждый сделал заказ в соответствии своим предпочтениям, и, пока ждали, Герман наконец объяснил взрослым свой безумный поступок на каруселях. Те же переглянулись и одновременно выдали, едино выдохнув:
- Гимнаст, блин!
Они, прерывая друг друга, объяснили ребёнку, как опасно он себя повёл и создал аварийную ситуацию не только себе, но и для других детей. Малец поднял руки, точно сдаваясь взрослым, отодвинул несъеденное мороженое и вздохнул:
- Ну понял я, правда!
Константин иногда посматривал на монитор своего смартфона, словно кого-то ждал, потом, вдруг извинившись, моментально куда-то исчез. Бабушка с внуком удивлённо переглянулись. Наконец Есения попросила счёт у официанта. Мальчик ложкой ловил истаявшее лакомство, слизывал, наслаждаясь вкусом, и, понурившись, медленно спросил:
- Бабушка, я, наверное, на «Цепочках» больше не буду кататься? Да? И ты всё расскажешь маме с папой? Да?
- Конечно. Ты думал, я это скрою? И Жене, отцу твоему, строго накажу, чтобы он тебе обо всех аттракционах рассказал, обо всех их особенностях и обязательно о мерах безопасного времяпрепровождения! – жёстко отчитала пострелёнка Есения.