Люди, находящиеся вокруг водоёма и наблюдающие за непривычным зрелищем, вначале замерли, затем зароптали, загомонили:
- Ты посмотри-ка, она еще думает! Идти надо замуж, пока предлагают! Ишь, цаца какая! Ведь уже в возрасте, хм! Соглашайтесь, дамочка, а то ваш кавалер передумает! А что, дама еще ничего, женщина, если откажете, выходите за меня! Я добрый! Гляньте, он еще от вашего ответа упадёт! Прямо к ногам-то! – хихиканье было завистливым - женским и мужским – весёлым: – Мужчина, не тушуйтесь, всё в ваших руках! Вам помочь?
Есения с трудом пришла в себя от неожиданного предложения, улыбнулась неверяще и произнесла неуверенно:
- Как-то всё это слишком романтично. Это не твой стиль. На сколько я помню, ты ценишь больше прагматизм.
Тот хмыкнул:
- И что мне нужно сделать?
- А ты убеди меня в том, что я тебе действительно нужна в качестве жены, а это - не сиюминутное желание…
Константин живо поднялся и сделал шаг к ней:
- Да я сто раз пожалел, что жил не с тобой. Тридцать три года без тебя! Тридцать три! Я не могу больше ждать! Жизнь одна, и я хочу прожить оставшиеся годы с тобой, слышишь, Еся. – и тихо прошептал: - Жизнь без тебя как огонь без воздуха. Люблю тебя.
И обнял, обхватив лицо Есении, она подалась к нему, и мужские губы приникли её губам, уже не исследуя, как это было в гостинице, а припечатывая, собственнически, даруя огромную волну наслаждения, искрящуюся любовью и счастьем, обхватившую обоих. Народ ахнул, замер, и все через несколько секунд услышали слово, тихое и твёрдое:
- Да.
Музыка вальса крещендо взметнула голубей ввысь, уточки дёрнулись и уплыли на середину озера – подальше от шумных людей. Одномоментно оглушили всех дружные аплодисменты. На пальце Есении уютно разместилось золотое кольцо с сапфиром и бриллиантами. За ногу её обхватил Герман:
- Бабочка-а-а!
- Что, Герман, лучик мой? – улыбалась пятидесятилетняя невеста, присев рядышком с малышом на корточки.
- А ты теперь замущщинишься?
- Что сделаю? Не поняла.
- Замущщинишься?
- Это что за слово такое жуткое? – иронично вопросительно усмехнулась Есения.
- Ну мужчины женятся. А женщины замущщиниваются? – пояснил внук.
- Нет, лучик, женщины замуж выходят. Надо же какое слово ты придумал!
- Ах, вот как! Замуж выходишь… - протянул маленький соучастник знаменательного события и задумчиво улыбнулся.
Эпилог
Свет проникал сквозь витражные стёкла, даря внутри большому количеству разномастных и разнокалиберных растениям радужных зайчиков, ярко и шустро скользяще скачущих от листка с листку, лёгкое тепло, так необходимое по весне всему живущему. Солнечные блики проникали через зелёные и цветные препятствия, с удовольствием ныряя в рябистые волны жёлоба, имитирующего арык, размещенного по периметру оранжереи, и фонтана, заставляя воду сверкать, словно алмазная пыль.
- Гер, ты зачем за мной идёшь? – с легким акцентом звучал детский полушёпот маленькой девочки, что спряталась за фонтанчиком с кувшинками, на ней был девичий комбинезон красного цвета, и тёмные косички, затянутые на кончиках цветными резинками с бусинками, иногда подпрыгивали у неё за спиной.
- Стеф, ты что-то скрываешь. Может, расскажешь? Взрослые тоже что-то от меня утаивают. – досадливо зажмурился маленький мальчик, затем ловко её поймал за руку и потянул к себе, отчего девочка, спеша подняться, вдруг начала заваливаться на вопросителя.
- Ой! – дружный полушёпот издали оба ребёнка, завалившись на большой цветок, который опасно накренился, грозя сверзиться в водный жёлоб. – О-о-йо-йой!
Мальчик совершил немыслимое: вёртко выпроставшись из-под малышки, за доли секунды поставил её на пол и не дал упасть огромному цветку в расписном горшке. В нос ударил аромат свежей травы и чего-то еще, пока незнакомого для ребенка, но похожему на запах бабушки. Дерево с малюсенькими сиреневыми бутонами было всё-таки поймано почти у самого каменного пола и поставлено на место. Мальчишка устало вздохнул – тяжёлый горшок оказался.
- Ф-фух! – облегчённых выдох напрягшейся девочки. – Бабушкин любимый цветок – азалия. Если бы с ним что-нибудь случилось, нам бы попало! Гер! Я не могу тебе ничего сказать! Знаю, что это связано со здоровьем бабушки. Ой! – она хлопнула по своему рту ладошками и страшно округлила ярко-зелёные глазки.
- Что? Сказала «А», говори «Б»! Не пугай меня, Стеф! Ну! – руки сами собой сложились в кулачки, голос повысился у шестилетнего мальчика. – Говори, коза!
- Я не коза! Ничего не скажу. – и четырёхлетняя малышка показала старшему высунутый язык. – Не скажу! Не скажу! – и побежала от него в гостиную, ко взрослым.