– А что ты можешь сказать о нем как о человеке? – Лейднер пропустил его вопрос мимо ушей, и Конрад забеспокоился всерьез. Он чувствовал, что Артур подводит его к какой-то догадке, но он в последнее время слишком устал от мыслей...
– Зануда. И брюзга, даже хуже, чем я, – признался Конрад.
– Куда уж хуже, – Артур натянуто усмехнулся, но в его взгляде не было ни намека на веселье. – А что насчет Карла?
– Да ничего! – не выдержал Конрад. – Бестолочь, каких в университете пруд пруди. Зато покладистый и под руку не лез. Ты ведь знаешь все это, так зачем...
– Это они убили Эльзу.
Он сказал это тихо и спокойно, так что Конрад понял не сразу. Несколько секунд он оторопело вглядывался в застывшее лицо Артура, пытаясь увидеть на нем хоть какое-то подтверждение того, что ему не послышалось. Напрасно: Лейднер снова превратился в бесстрастную статую. Дотронешься – рассыплется каменной крошкой...
– Что ты сказал?!
– Швайгер завидовал тебе, Конрад. Еще с юности. Завидовал твоему уму, твоей гениальности, твоему положению. Каждую твою победу он воспринимал как личное оскорбление, а твое назначение на должность лейб-медика стало последней каплей. Он решил уничтожить тебя, избавиться от ненавистного соперника, добившись твоего позора. И ему это удалось. Ему и Карлу. Ты думал, что твой помощник – молчаливый идиот, готовый снести любое унижение с твоей стороны? Ты ошибся, Конрад. Он слишком долго копил обиду на тебя, и, когда Швайгер пришел к нему, они быстро нашли общий язык. Карл добыл для него образец препарата, и Швайгер нашел способ сделать так, чтобы твое лечение дало обратный желаемому результат. Он пообещал твоему помощнику многое, куда больше, чем дал бы ты, и тот согласился помочь ему. Это Карл подбросил в приготовленное тобой снадобье лишний ингредиент. Щепотку соды. Ты действительно не виноват в смерти Эльзы.
Смысл сказанного доходил до Конрада долго, но Артур проявил терпение. Убедившись, что он понял и что не собирается по этому поводу хвататься за сердце, Лейднер неумолимо продолжил.
– Я пришел к Карлу всего лишь затем, чтобы поподробнее расспросить о вашей работе. О том, что ты делал, в какой последовательности, где мог допустить невнимательность... Всего-навсего хотел узнать, что и в какой момент могло пойти не так. Надеялся, что это может помочь тебе, если ты все-таки вернешься. А Карл побледнел и начал заикаться, словно увидел привидение. Тогда, когда все только произошло, его страх был понятен – на его месте струсил бы любой, что уж говорить о не слишком умном юнце. Но теперь... Он испугался не суда и приговора, а меня. Очень сильно испугался, хотя никаких обвинений я не выдвигал. И тогда уж я вытянул из него все.
Конрад не сомневался в том, что при желании Артур может вытрясти правду даже из покойника. Карл всегда был трусоват, и откуда ему было знать, что внезапное желание Лейднера выслушать подробности о приведшем к трагедии лечении вызвано отнюдь не проснувшимся у него подозрением. Щепотка соды... Они с Себастьянам полночи спорили о том, какой компонент мог так чудовищно исказить формулу, но даже представить не могли...
– Теперь их будут судить, – сухо сообщил Артур, поправляя идеально висящую портьеру. – Расследование возобновлено, так что будь готов к даче показаний. При аресте Швайгер сопротивлялся и кричал, что все это клевета, но не думаю, что его хватит надолго. Его участие в судьбе Карла слишком очевидно, чтобы отрицать сообщничество. Пятнадцать лет назад Швайгер входил в состав комиссии, расследовавшей обстоятельства трагедии, и именно его заступничество помогло Карлу избежать серьезных неприятностей. Учитывая признание последнего и мое свидетельство, Швайгер обречен. Тебе же будет возвращено твое место на кафедре, все регалии и должность лейб-медика. Все по твоему желанию, разумеется. Думаю, предложению о создании собственной академии Его Величество также вернет актуальность.
Лейднер вновь отвернулся к окну, предоставив Бреннеру созерцать идеально прямую спину. Он сказал все, что считал нужным, но почему-то не спешил уходить, как бы мучительна ни была для него необходимость находиться рядом с Конрадом.
– Артур, я... Я не знаю, что и сказать...
– Можешь не говорить ничего.
– Прости, что...
– Нет, – в ровном, почти лишенном эмоций голосе, на миг прорезалась сталь. Лейднер прекрасно владел собой, но у любой выдержки есть предел. – Нет, Конрад. Ты не виноват в том, что случилось с Эльзой. Но прощения у меня не проси.
Он лишь коротко кивнул, подтверждая, что понял. Артур сказал, что он не виноват... но они оба знают, что это не так. Эльзу убили из-за Конрада, из-за его высокомерия и невнимательности, позволявших наживать врагов, не замечая этого... Если бы он хоть раз догадался посмотреть по сторонам, отвлекшись от своих гениальных открытий, если бы однажды обратил внимание на тех, кем обычно пренебрегал... Изменило бы это хоть что-нибудь? Ни ему, ни Артуру не дано знать этого. Но им придется смириться со своим незнанием, как и с тем, что теперь им лучше держаться подальше друг от друга. За прошедшие годы между ними легла слишком большая пропасть, и незачем пытаться перейти ее. Марти будет жить, улыбаться, дразнить Себастьяна и гулять с Густавом по пахнущему дымом Мерну, но Эльзы это не вернет. Они оба будут помнить об этом до конца своих дней. Но лучше помнить, чем каждый раз мучиться при встрече, пытаясь пойти против прошлого. Артур понял это первым. Конраду остается лишь согласиться...
Дверь за спиной Лейднера закрылась бесшумно, оставляя Бреннера наедине с сумбурно пляшущими в голове мыслями и проклятым зеркалом, отражающим сгорбившегося на софе пожилого человека.