Дорога давалась Конраду тяжело. В седле он держался сносно, но хорошим наездником не был никогда, а годы покоя и отсутствия практики лишь углубили этот изъян. Поначалу он просил Себастьяна делать остановки через каждые пару часов, потом перестал, понимая, что если сойдет с коня сейчас, то больше в этот день в седло не сядет. К счастью, имеющееся в запасе время позволило им остановиться на ночь в одной из придорожных гостиниц, которые встречались через каждые десять-пятнадцать лейт .
После не слишком обильного ужина вконец обессилевший Бреннер вознамерился отправиться в свою комнату, но дорогу ему преградил настырный Себастьян. Казалось, многочасовая скачка ничуть не утомила юношу, да так, скорее всего, и было.
– Мастер Конрад. Я должен рассказать вам...
Усталость мешала даже раскрыть рот, поэтому он неопределенно мотнул головой, давая понять, что мало склонен выслушивать Себастьяна. К несчастью, тот воспринял это как согласие.
– Я хотел бы обсудить формулу и процесс изготовления препарата, – выпалил он, окрыленный возможностью наконец-то поведать то, о чем Конрад не желал слушать раньше. Он и сейчас воздержался бы от беседы, но Себастьяна уже было не остановить. Мальчишка разве что не пританцовывал на месте от нетерпения, наблюдая за тем, как медленно и тяжело Бреннер бредет к своей комнате.
– Зачем?
– Мне кажется, я знаю, из-за чего все пошло не так.
Ключ тихо щелкнул в замке, и в лицо Конраду пахнуло лавандой и еще какими-то травами. Наверное, от паразитов рассыпано... Он нарочито неторопливо осмотрел комнату, потом одну за другой зажег стоящие на прикроватной тумбочке свечи и все так же не спеша принялся распаковывать свои небогатые пожитки. Старческие кости умоляли о снисхождении, и Конрад возблагодарил свою предусмотрительность, заставившую его взять в путешествие все имеющиеся у него лекарства и мази.