Выйдя на середину Волги, мы, не сговариваясь, перевесили связанное тело через борт да и подпихнули в воду, наблюдая за тающими над ним пузырьками.
- Сдушегубствовали мы, Куспан, - сказал я, кусая губы, - грех-то какой…
- Не мы его, так он бы нас. Либо подельники его разбойные. Понимаешь, небось, чего бумажка сия стоит?
На непроницаемом лице татарина трудно было разглядеть чувства, будоражившие его ныне. Он деловито переложил парус, направляя барку к Невольничьему оврагу.
- Мыслю я, ни одной жизнью за неё плачено. Другой цены-то она и не возьмёт…
- А коли фальшивка то? – голос мой дрогнул.
- Не-е, - покачал круглой головой Куспан. – Али сам не чуешь? Духом погибельным пропитана она, аки барка моя дерьмом коровы твоей, чтоб ей вовек не доиться!..
* * *
- Оно и верно, - пыхтел я, взбираясь по скату оврага. – Не станет народ зря брехать. А всем искони известно, что в этих местах Стенька сокровища свои прятал. Конечно, не токмо здесь, по всему побережью мог, от Саратова до Царицына. Но здесь более всего.
- Чего ж так? – осведомился Куспан, шагающий впереди.
- Оттого, что место здесь дурное. Странные вещи творятся частенько промеж Уракова да Настиного бугров, да на Беркутовой Могиле, а уж здесь, в овраге, да на Дурман-горе…
Мы выбрались наверх. Куспан огляделся, сверяясь с картой.
- Знаешь, почему он Невольничьим прозывается?
Куспан не был в Яру старожилом, притёк лет десять назад с семьёй откуда-то из-под Саратова. Обосновался, обжился быстро да густо.
- Там, - продолжил я, не обращая внимания на рассеянное внимание собеседника, - разбойнички Стенькины полонённых купцов держали со товарищи. Говорят, недолго полонянники те разбойных людишек объедали: либо мёрли скоро, либо, что чаще, разума лишались, порой за едину ночь, здесь проведённую.
- Отчего ж? – поинтересовался товарищ мой, не оборачиваясь.
- Кто ж его знает? Проклятое место…
Мы зашагали по степной колее в сторону Дурман-горы.
- А в горе сей, - бубнил я монотонным голосом, сцепив покрепче на несомых инструментах почему-то дрожавшие пальцы, - бурлаки баяли, и вовсе страсть что случилось. Это уж достоверно, даже в газетах Саратовских о том прописывали. Нашли-де на вершине ход подземный, в пещеру приведший. А в ней, якобы, богато убранный склеп со гробом. Вот сбили, помолившись, бурлаки замки с гроба, а из него восстала дева мёртвая, аки живая. И есть та дева – Марина Мнишек. Один-то бросился бежать сразу да и спасся оттого, а товарищ евойный сгинул бесследно, замученный, видать, вампирицей демонической…
- Вот мы щас и посмотрим, - бросил Куспан, принявшись карабкаться на гору, - что за бес здеся сидит. Кака така Маринка здесь уложена… Каким золотом обложена…
Наверху гулял ветер степной, душистый. А под белыми кручами вилась Волга – синяя, как зимние сумерки, и прекрасная, как жизнь.
Вот и верба приметная. Бают, Стенька над своими заначками всюду их втыкал аки метку. Вот здесь бы и копать…
Мы ударили заступами в землю. И ничего не случилось. Солнце не померкло, кровавый ключ из тела горы не брызнул… Не трясись, дурень, всё в порядке. Главное, после, унося золото, не оглядываться ни в коем случае и читать «Славься, дево», не останавливаясь. Тогда отстанет нечисть, отступится…
* * *
Мы зарылись в землю по колено и сопрели уж двадцать раз по сто, когда услышали громогласное мычание коровьего стада.
- Какой бес коров на гору гонит? – буркнул я раздражённо. – Да ещё и к вечеру – от посёлка?
Я вылез из ямы, решив обматерить горе-пастуха да завернуть пока не поздно. Дело-то у нас потаённое. Нам видаки лишние ни к чему.
Стадо, голов этак с полста, и впрямь упрямо карабкалось по пологому склону наверх. Но сопровождения видно нигде не было. Я озирался растерянно, не совсем разумея, что за странность творится у ног моих. Крутолобые быки, с ловкостью горных козлов преодолевающие неровности пути, приближались быстро и неумолимо. Стадо ревело, мычало – хрипло и басисто, беспокойно, словно волки гнали его.
- Куспан… - позвал я.
Татарин стал рядом, глядя на катящуюся в закатном зареве пыльную стену, ощетинившуюся рогами – животные неслись, не разбирая дороги. Испуганные? Или взбесившиеся разом?