Две девушки чуть старше нее слаженно сновали вчера между стопками посуды, пока они с Ташкой приноравливались.
— Чего расселись негодницы? — влетела на мойку Карла и следом молодой парень внес из разделочной окровавленную утварь. — Чтобы ни жиринки и скрипело все, — ткнула пальцем на поднос. — И этой лентяйке, спуску не давать, — взглянула на Лару.
Все кинулись к парящим чанам, и работа закипела. Началась вереница посуды, которую еще надо натереть до блеска. Блюда и подносы, тарелки и приборы. Необхватные кастрюли.
И уже поздней ночью закопченные котлы.
В огромных печах в них грели воду для кухни, и прочих нужд, так как запрещалось брать воду с общей трубы.
Она тянулась извилистой змеей по всему замку, проходя через печи топочной, и камины господских комнат, что растапливались в особо холодные дни.
Под крышей замка были огромные бочки, куда слуги натаскивали воду, и стоило открыть заслонку, она под давлением шла по трубам.
Господа не экономила, наливали себе целые купальни, в то время пока прислуга натаскивала для них воду.
Тиара и правда пришла поздно вечером, когда в свете масляной лампы Лара скребла закопченные стенки. Посудомойки только удивились бессмысленности работы, ведь уже через пару часов под котлами вновь разведут огонь.
Но помогать желающих не нашлось, и Лара осталась на мойке одна.
— И полы вымой, — скривилась волчица. — Развела здесь грязь.
Лара только кивнула, закипая от такой несправедливости, и яростнее набросилась на жесткий скребок.
Хорошо хоть грязную воду не нужно выносить. В полу у дальней стены было отверстие для слива.
Покосилась на табурет в углу, где стояла остывшая каша и кусочек хлеба, чувствуя, как сводит желудок от голода. И гудят руки и ноги, ломит спину.
А еще ведь надо сходить в купальню.
А когда добралась до кровати и закрыла глаза, показалось, что и не ложилась. Смотрительница грубо трясла ее за плечо, ворча под нос, какая она нерадивая лентяйка.
Лара только поморщилась, торопливо оделась и заправила постель.
И целый день металась от чана к чану, намывая со всеми посуду, натирая полотенцами до скрипа. Прятала в пол глаза и старалась не замечать чужие изучающие взгляды.
Из головы не выходило, почему здесь все такие злые и жестокие.
***
Кирх лежал на своем ложе, задумчиво разглядывая выбеленный потолок. Люди давно начали бежать в соседние земли. Бежать от своего кросарда и участившихся набегов северного клана. Бежать через огромные безжизненные пустоши, прихватив с собой только самое ценное: детей, воду и свои жизни.
В Бригвиле не принимали беглых, и вот в Воргтайме да! Жизнь там для людей была гораздо легче, и он не понимал, почему? Что южный клан оборотней нашел в них? В этих жалких и хрупких созданиях, чье предназначение было для обслуживания господ.
А еще стали доходить слухи, что оборотни Воргтайма, бережно относятся к человеческим женщинам. Заботятся и берегут! С чего вдруг такая милость? В голову закрадывались подозрения, но не верилось, что они осмелились нарушить древний закон.
В Тархоле человеческих женщин пользовали только для утех и развлечений. Они не могли понести от оборотней, природа была против этого. Ровно до того момента, если одна из них не окажется истинной парой.
Детей заводили только от себе подобных. Размножение с людьми было под строжайшим запретом. Древний закон уходил своими корнями глубоко в прошлое.
Никаких полукровок. Только чистая кровь. Сильная.
Звериная половина в отличие от человеческой, не понимала этого. Поэтому таких женщин уничтожали сразу. Чтобы не было соблазна. Чтобы не рвать хищника на части. Не мучить.
Посмевших нарушить закон и утаить человеческую пару вылавливали и убивали вместе с семьями. Так было всегда! И Кирх был с этим полностью согласен.
Но что-то цепляло его во всем этом. Свербело под ребрами. Простреливало неуловимыми догадками. Они вспыхивали и гасли под гнетом въевшихся под кожу правил. Нерушимых законов предков.
Полуформа человека и зверя передавалась лишь по мужской линии. Девочки рождались всегда волчицами. Но своих истинных встретить среди себе подобных стало практически не возможно.
Детей заводили без парности, и они все реже могли иметь полуформу. Их оборот все чаще был только волчий. Стали поговаривать, что мать-луна отвернулась от них. Оборотни вырождались!
Кирх интуитивно чувствовал, что ни Тиара, ни одна другая волчица, не подарят ему настоящего наследника. Могучего, сильного оборотня способного управлять Тархолом. И это разливалось внутри раздражением. Отравляло злостью.
Он не рассматривал Тиару как свою женщину, ее упрямая навязчивость его выбешивала. Сколько раз он отсылал ее в Бригвил, но она упрямо оставалась!!!