Я пытался рассказать ему, как это было здорово — ходить в кинотеатр и жить вдвоем, но я не очень хорошо говорю.
— Ты дурак, — сказал он. — Ты был бы счастлив вечно быть мелким воришкой. Но это не для меня. Я хочу сорвать большой куш, чтобы больше не приходилось думать о завтрашнем дне.
Я не мог понять, к чему он клонит, и пожав плечами пошел в кинотеатр. Это была картина, где Джимми Кэгни хочет стать лучшим в рэкете, чтобы его мать гордилась им, и в итоге его взрывают на фабрике. Это была чертовски хороший фильм, за исключением концовки.
Когда я вернулась в комнату, Чарли сидел на кровати и что-то записывал. Я заволновался, потому что знал, что он делает заметки для следующего дела. Он всегда все подробно записывал и сжигал свои записи в корзине для мусора. Он не пропускал ни одного момента, нюанса.
Я сел рядом с ним и улыбнулся.
— Что-то новое, Мозг?
Он не ответил, пока не закончил то, что писал, а затем улыбнулся мне в ответ.
— О да, мистер Мускул, — сказал он. — Больше никакого конфетного барахла. Мы идем на большое дело!
Я не ответил, а он продолжил объяснять. Я не все понял, потому что я не слишком сообразительный, когда дело касается таких вещей, но он знал о каком-то офисе, где ночью выдавали зарплату, и если мы придем и ограбим его, то сможем уйти со всей зарплатой за месяц.
Он спросил меня, разве это не лучше, чем грабить конфетные лавки, и я сказал ему, что да. Такой парень, как я, никогда бы не догадался о подобном, но Чарли был ум острый как стеклышко.
Мы пошли на дело в следующую ночь. Это было всего в нескольких кварталах от места, где мы жили, и все шло по плану. Чарли сказал, что на заднем дворе, где хранились деньги, дежурит охранник, поэтому надо действовать тихо и быстро. Тогда он взял небольшую отмычку и открыл дверь. Я не знаю, где он научился это делать, правда, не знаю, но замок легко поддался.
Я начал было входить, но Чарли заставил меня притормозить упершись рукой в грудь. Он прошептал, что старик может поднять тревогу, если мы не застанем его врасплох. Затем Чарли приложил палец к губам и шикнул. Мы вошли на цыпочках и оказались практически над охранником, прежде чем он поднял голову, а Чарли направил на него фальшивый пистолет. Я думал, что у него случится сердечный приступ.
— Открывай сейф, — сказал Чарли.
Старик с минуту смотрел на него, а потом выпятил подбородок.
— Вам, ребята, лучше пойти домой, — сказал он. — Я дам вам десять секунд, прежде чем вызову полицию.
Чарли знал, как надавить на людей. Он не сказал ни слова, но просто передернул затвор и направил ствол прямо в голову охранника. Это было так реально, что я почти начал думать, что это не фальшивый пистолет с холостыми пулями а настоящий и что вот-вот прогремит выстрел.
Охранник видимо думал так же, потому что через секунду он вскочил с кровати и ломанулся к окну.
Чарли опешил и заорал:
— Держи его, чертов дурень!
Я бросился за ним, но проворный старик нажал на кнопку тревоги, прежде чем я успел его схватить, и колокола зазвонили как сумасшедшие. Помещение наполнили громкие звуки сигнализации. Именно тогда я вскипел. С ненавистью я поднял его с пола, словно пушинку, подцепив за ремень, и бросил через всю комнату. О том куда он приземлиться я не подумал. Его голова ударилась о стену, как Тед Уильямс бьет по бейсбольному мяч. Шмяк!
Я был очень зол. Старик испортил наше большое дело и подвел Чарли. Я собирался его поднять и бросить еще раз, но Чарли остановил меня, и мы выбежали. Вокруг были люди, собрались почти все жильцы и зеваки, но они не понимали, что происходит, и нам удалось смешаться с толпой.
Когда мы пришли домой, Чарли даже не стал со мной разговаривать. Он сидел на кровати и слушал радио, а когда сообщили, что парень умер от проломленного черепа, он посмотрел на меня так, будто я был самым глупым парнем на свете. Позвольте мне сказать, я чувствовал себя недостойным. Мне было грустно. Это было похоже на то, что я все испортил.
Я думал, что мы еще сможем уехать в другой город, но Чарли меня переубедил. Он рассказал мне, что люди на улице видели нас, что мы оставили следы по всей комнате и что рано или поздно полиция придет за нами. И он придумал единственный способ, как нам выбраться из этого дерьма.
Он вытер свой пистолет белым платком и заставил меня взять его за рукоятку, так чтобы на нем были только мои отпечатки пальцев. А потом мы пошли в ближайший полицейский участок. Я рассказал им историю, которую сочинил Чарли, о том, что я был старшим братом, и даже больше. Что это я заставил Чарли пойти и совершить преступление, и то как я избил парня, потому что мой план сорвался. Но я не хотел его убивать, и это правда. Меня словно окутал дурман ярости. А потом на суде какой-то доктор с грустными глазами рассказал, что я был наркоманом и вряд ли понимал, что делаю, и они не должны винить меня за это. Чарли тоже пришлось сесть в тюрьму, но он вышел через год. Из-за того, что я был наркоманом, и имел склонность к вспышкам гнева, мне дали только десять лет за непредумышленное убийство, с возможностью выйти по амнистии.