– Спаси его. – ответила девушка.
– Мира... – хотел было встрять Серум, но она осекла его.
– У нас нет выхода, если только ты не хочешь его смерти! – гневно произнесла она и ткнула пальцем в тело капитана.
– Она права, парень... – тихо и совсем безжизненно произнёс Макс и опёрся спиной об стену, поджав колени к груди.
Лок облокотился на дверь и невидящими взором уставился куда-то за спины людей Девриена. Он с каждой минутой угасал, ему всё труднее было двигаться и здраво мыслить, потому он сам поторопился закончить начатое.
– Несите его в зал. И побыстрее. – слабо проговорил он.
Зекс и Макс аккуратно внесли тело капитана в зал и положили его на каменный столик, среди сотен различных колб и пробирок, исходивших разноцветным дымом и паром. Ужасающая картина то и дело привлекала взгляд то Серума, то Макса, то Миры. Те самые двенадцать колб с скрюченными, вопящими неслышными голосами, окаменевшими статуями. Почти все из них едва проглядывались за плотной красной завесой из спор и реагентов, но даже те, какие можно было разглядеть, смотрелись страшно и угнетающе.
Лок доковылял до соседнего столика и стал рыскать по нему узловатыми руками. Казалось, что на столе были разбросаны десятки книг, каждый листочек которых был вырван и перепутан между собой. Падший мямлил себе под нос, скидывал целые кипы листов на пол, пока не нашёл тонкую тетрадь, обёрнутую чёрной кожей, и не открыл её примерно по середине.
– Начинаем. – сказал он и подвинул к себе небольшую плошку.
В очередной раз повторив манипуляции с кусочком кожи, он очень аккуратно достал из рукава пробирку со спорами и опорожнил её на кожу. Нельзя было выдать себя – они не совсем умалишённые и не будут подвергать капитана опасности, а пока Лок находится у них на виду и делает всё строго по книге, то у них есть хотя бы надежда на то, что никаких фокусов он не выкинет.
В рецепт живой бомбы были внесены соответствующие коррективы. Лок достаточно долго, практически до последнего момента бился над тем, как же увеличить срок жизни кожаного мешочка. И он не придумал ничего лучше, кроме как убрать возможность растворения мешка в крови. Он будет действовать как мембрана, напитывая споры кровью, но высвободит энергию лишь в тот момент, когда порвётся от небольшого физического воздействия.
Когда всё было готово, Лок уже негнущимися пальцами пытался взять иголку в руки, но не смог – иголка выпадала из рук, а пальцы начало потрясывать. Он промыл рану специальным раствором, который превратил чернила в воду и остановил кровотечение.
– Господин Тотмен, не осталось ли у вас чудного Настоя #23?
– Капли. – сухо ответил он.
– Используйте их после того, как мы закончим.
Он снова попытался взяться за иглу, но и в этот раз ничего путного не вышло.
– Госпожа Мирабель. Не окажете вашему капитану помощь? Я, в силу особенностей организма, уже не могу. Руки не слушаются.
Мира тяжело вздохнула и схватила тонкую изогнутую иглу, которой зашивали раны. Стежок за стежком она протыкала его кожу и чувствовала лёгкое подрагивание его тела. Стежок за стежком ей всё больше и больше казалось, что всё это неправильно, неестественно. Непонятный дух вечности, который окутывал это место и этого человека, не давал ей сосредоточить мысли, а тревога за своего друга и недавно пережитые впечатления напрочь выбивали из головы хоть какие-либо трезвые мысли. Она протыкала и тянула, протыкала и тянула. Бездумно, лишь слепая надежда бесновалась в голове – "Хоть бы это помогло."
А меж тем Локу становилось хуже и хуже. Он в глубине души крайне радовался за свершение своего плана, но крохотная доля волнения также присутствовала. У него сбивчиво ухало сердце, то поднималось, то понижалось кровяное давление, мучила адская мигрень, кружилась голова. Каждый орган его тела сейчас очень и очень быстро умирал, вызывая отказ всех систем и стремительную смерть, которая не наступала лишь потому, что он слишком долго жил на этом свете и успел вылакать столько лекарства для жизни, что Смерти ещё предстояло побороться за его тело.
Закончив зашивать рану, Мира подозвала Макса и он полил свежий шов остатками Настоя #23. Швы потянулись, быстро расползлись, словно их кто-то обжёг, а затем спрятались места прокола. Теперь на спине его красовался красный, длинный и достаточно аккуратный – если слово "аккуратный" вообще применимо – шрам.
– Оно затянет мышцы, и всё пройдёт. Он даже не почувствует...
Лок грузно упал на землю. Не слыша и не видя, он ползал по земле в поисках чего-то, что было известно лишь ему. В мольбах он поднял руку в сторону Миры, Зекса и Макса, но те лишь холодно наблюдали за тем, как приходил конец неоправданно долгой жизни мстителя. Он мягко стучал кулаком по земле – вероятно, он хотел, чтобы это были громогласные удары оземь, но сил хватало лишь на это. В конце концов, издав глухой стон, он рухнул лицом в пол. В этот момент его сердце остановилось навсегда. Смерть победила и забрала своего подданного, который так долго кормил её душами царей и графов, но своего рокового часа боялся как огня.