– Всё ушло на него. – сказал Бурый, кивком указав на Выжигателя. – Без этого его невозможно было уговорить.
Фёрт шумно втянул воздух двумя ноздрями и из его носа тотчас полилось. Тоненькая струйка из левой ноздри затекала в рот. Фёрт облизал губы и жестоким голосом протянул:
– Именно так они и сделали. Высосали его досуха. Каждую каплю готовы были слизать, если бы земля не успела впитать малую часть.
На Фёрта в этот момент страшно было взглянуть: воспалённые глаза, которые после встречи со Смогом также стали кровоточить, как и нос, горели необъяснимым огнём ненависти и злости; казалось, будто всё лицо его сейчас треснет и распадётся на сотни кусочков с абсолютно одинаковым выражением на каждом из них и начнёт проклинать и Мастера, и Бурого; хоть этого и не было заметно, но он чертовски сильно напряг руки, отчего кулаки побелели, а вздувшиеся вены были заметны около шеи.
– Твои намёки ни к чему. Одну колбу я отдал на растерзание Потерянным, две же достались этому зверю.
Лживый на минуту прикинул, каково же это было. Несколько тысяч Потерянных и вошедших в их круга людей огромной горой валяются на земле и хватают ртом так необходимый им наркотик. Не наркотик – саму жизнь! Одна колба на тысячи людей! В Зареме они разбросали невесть сколько – сотню, а может и больше – чтобы наверняка весь город вдохнул снадобье. Так что совсем неудивительно, что столько людей до сих пор бродят словно ходячие мертвецы и готовы бросится на любого, кто хотя бы пахнет Дурманом. И спасает всех остальных только тот факт, что сами эти ходячие мертвецы тоже пахнут Дурманом и отличить его на других Потерянных не смогут, так как чувствуют его на себе.
– Тогда я совсем не удивлён, что они в нужде. Будь у них все три колбы – может, они и насытились бы на время битвы. А пока им также плохо, как и тем безжалостно убитым людям, что пали в мясницкой лавке на набережной Зарема.
– Это не моё решение, Фёрт. Мастер большего себе и не позволил. А в нашей миссии гораздо важнее иметь максимально серьёзного противника, который сможет не просто противостоять шайке Огюста, но и победить её. – ответил Бурый отстранённым и холодным голосом. Всё больше казалось, что его совершенно не заботит ни судьба Храма, ни Потерянные, ни Фёрт.
– Ха! Мастер! Да этот старый и немощный пережиток прошлого даже представить себе не может, на что способна толпа разъярённых и охочих до Дурмана людей. Он их создал, но никогда и не думал о последствиях столь значительной армии, которую тоже надо кормить! – последние слова Фёрт процедил сквозь зубы, а затем сплюнул на землю.
– Недоволен? Выскажи ему в лицо. Мне до ваших распрей нет дела.
Лживый почувствовал укол в словах Бурого. Его надменный, безэмоциональный тон раздражал его всё больше. А сейчас он позволяет себе брать его на слабо!
– Где он?
– Ты не поверишь. – сказал Бурый и прозрачно усмехнулся, еле-еле приподняв уголок рта.
В мгновение ока Фёрт по старым прогнившим окнам забрался на небольшой балкончик, ведущий внутрь надземного храма, и скрылся внутри. По очень мелким и дробным шагам Бурый понял, что он специально сбегает по перилам и лестницам, чтобы нанести и без того ветхому месту больший ущерб. Спустя минуту звуки шагов растворились в лёгком шуме палаточного лагеря и Бурый более не стал вслушиваться. Вместо этого он последовал за ним, ловко нырнув в разбитое окно и бесшумно спустившись по подземной лестнице к коридорам Храма Пустоты.
2.
Сквозь подёрнутые седой дымкой коридоры, сквозь влажные холодные стены, сквозь несколько пыльных и брошенных этажей, сквозь пустые кельи и саму Пустоту под храмом Лок чувствовал, что скоро произойдёт что-то нехорошее. Это не сверхъестественное предчувствие, не голоса в голове и не карты Таро, разложенные против самого себя – только логика и реалистичный взгляд на происходящее. Он прекрасно знал и об армии, что беснуется без Дурмана. Знал и о продвижении Лживого, за которым хвостом тянулись Серые Лица и сам Девриен Огюст. Радовался тому, что на их сторону встал необычайно полезный союзник. На вновь седых, почти прозрачных волосах то и дело появлялась тень от пролетавшей мушки или жука, которую Лок чувствовал всем телом.
Но обманывать он себя не хотел. Работал не покладая рук, дабы закончить свою гениальную задумку – сделать так, чтобы споры и мешок для них протянули в теле человека больше, гораздо больше времени. На данный момент отряд Огюста спешит сюда на всех парах, не жалея ни собственных людей, ни самых себя. Им и невдомёк, что чем быстрее они сюда прибудут, тем лучше для Лока обернётся ситуация: пока они борятся с Потерянными, он сможет успеть доделать свой план, а если Огюст и его команда отщепенцев задумает ему помешать, то у него хватит сил собственноручно поквитаться со всеми ними.