— Серьезней некуда, Виталь. По-настоящему. По-взрослому. До жути.
Он дернул ее вниз и впился в рот, да так, что Тане даже губу прикусил. Она ойкнула.
— Прости, — сбавил он напор.
Прижался нежнее, мягче. И так алчно, с такой нуждой.
— А может, все же, на фиг торт, Таня? Я и без него знаю кое-что охре******но сладкое… — голос был полон соблазна.
И какой-то такой мощной дрожи, что перекинулась и на нее. Но в этом Таня не собиралась идти на уступки.
— Ничего не «на фиг»! Я испеку тебе этот торт, Виталь! И слышать ничего не хочу даже. — Она отстранилась немного, глотая воздух. — Может, конечно, я и разучилась уже, несколько лет не пекла, но все-таки, он и не презентабельный, а вкусный очень. А ты с цветами пока разбирайся, — посоветовала она. — Я к такому кусту даже подойти с какой стороны — не знаю.
— Я тоже, — усмехнулся Казак, чуть отпустив ее от себя.
— Не-не-не, — Таня покачала головой. — Ты их принес. Мне приятно, конечно, но праздник-то твой, так что сам занимайся. Я — главная по сладкому столу.
— Хорошо, — перестал спорить Виталий.
Возможно, довольный тем, что и так, практически все по-своему и вывернул.
Потянулся за ней на кухню, таща эти розы и пытался их пристроить в какую-то кастрюлю, пока Таня по ящикам проводила инспекцию припасов.
— Лучше сразу в ванную, наверное.
Вздохнула она, понаблюдав за ним, пока доставала яйца, муку, масло, сахар, разрыхлитель и какао, к счастью, обнаружившееся на этой кухне, на что Таня не особо рассчитывала. С радостью “узнала”, что они съели не все запасы трюфелей. Или же Виталий следил за их пополнением, запомнив то, что Таня такие конфеты любит (он, вообще, чуть ли не все слова помнил. А может, записывал?). Не шоколад, но хоть что-то. А то ее затея могла бы и не удаться.
Жила тут третий месяц, а готовила раз пять, от силы. Да и то, чаще разогревала. Ну, или омлет, который Виталию понравился, когда она ему раз на завтрак у себя приготовила. Вот и просил, а Таня не отказывала.
— Думаешь? — с сомнением уточнил Казак.
Таня пожала плечами. Она не представляла, куда можно впихнуть столько роз. Тут никакая ваза не поможет. Разве что корыто. Или ванна. Благо, в доме было три санузла и две ванны, так что они не будут ущемлены, если одну в качестве «вазы» и используют.
— Ладно, убедила, — хмыкнул Виталий и пошел назад в коридор с этими розами.
А она занялась тестом для бисквита, решив глазурь оставить на потом.
— Пахнет обалденно, — заявил Виталий, появившись на пороге кухни минут через двадцать, уже переодевшись.
Видно, розы доставили хлопот.
Таня улыбнулась. Обернулась. Поправила цепочку, которая непривычно цеплялась за пройму кофты.
— Оно и на вкус — обалденно, а ты с тырсой сравнивал…
— Я не про то говорил, — серьезно заметил он, подойдя к ней впритык и ухватив Таню пальцами за подбородок.
— Я знаю, — улыбнулась Таня. Привстала на носочки и поцеловала его в губы. Мягко и нежно. — И оценила. Но, обещаю, вкусно будет… Если не разучилась, — с усмешкой добавила она в конце, отстранившись.
Пошла к духовке, приглядывать за процессом.
— А что, давно не пекла тортов? — поинтересовался Виталий, присев на один из высоких, «барных» стульев, которые стояли у импровизированной «барной» же стойки, сделанной у окна кухни.
— Последний раз Женьке, тоже на день рожденья, кстати, — отвлекшись на глазурь, не задумавшись, ответила Таня, следя за тем, как консистенция становится «атласной», с мелкими пузырьками воздуха…
— Брат, наверное, был рад? — весело поинтересовался Казак.
И Таня только сейчас поняла, что ступила на опасную территорию. Причем сама. Даже не подумав. Хорошее настроение подупало.
Неуверенно глянула на Виталия через плечо, перестав улыбаться. Он это тут же уловил. И тоже стал серьезным. Даже сел ровнее.
— Что, Танюш? Не обрадовался, не угадал я? Торт тогда плохо вышел? — вроде и в том же тоне, но иначе спросил он.
И ясно было — хочет ответ услышать. Не отцепится. А ей пока так неплохо удавалось этой темы избегать. Но Таня предпочитала оставаться честной, несмотря ни на что.
— Не знаю. Про вкусовые качества он мне ничего не написал. Просто ответил, что удавит меня, когда выйдет из колонии, — делая вид, что целиком сосредоточена на кастрюльке, она передернула плечами.
— Ни хре** себе! — тихо ругнулся Виталий.
Встал со своего стула и подошел впритык к ней.
Таня попыталась отступить.
— Пусти, Виталь, а то у меня пригорит, — не поднимая на него голову, попробовала выскользнуть из его «окружения».
— Тань, на мороз не падай. — Протянул руку и выключил конфорку. — Теперь не пригорит. Давай, рассказывай все.
Таня скривилась. Зачем-то уцепилась пальцами за колечки на подаренной цепочки, принялась их туда-сюда «гонять».
— Не хочу. Вообще, начинать не стоило. У тебя день рождения, а тут я с этой дурной темой, не подумав. Хочу тебе подарок сделать, а не муть всякую вспоминать.
Она все-таки подняла голову и посмотрела на него умоляюще:
— Пожалуйста, Виталь. Очень прошу. Давай, не сегодня? Все расскажу, но потом. Сегодня — пусть праздник будет, пожалуйста? — жалобно протянула она.
Он, кажется, не собирался поддаваться. Но в этот момент от духовки потянуло настораживающим запахом. И Таня, уже не особо церемонясь, начала проталкиваться к своему пирогу мимо Виталия.
— Ой, ну сгорит же, ну имей совесть. Тебе же подарок делаю! — воззвала она, если не к совести, то хоть к «желудку» Виталия.
Почему-то рассмешив его этим.
Он отступил, начав улыбаться. И даже помог ей, перехватив и придержав дверцу духовки, пока Таня, с помощью полотенца, вытаскивала горячую форму с готовым пирогом.
— Ок, Зажигалочка, — протянул Казак ее любимое слово. — На сегодня, включу заднюю. Только за то, что ты меня любишь. А завтра — не отвертишься, имей в виду. И это — не приглашение к дискуссии. Я хочу все знать про ситуацию и особь, которая угрожала моей женщине. Даже если это твой брат, и он уже на том свете.
Грубо. Но верно. Таня не могла это не признать.
— Хорошо, — буркнула она, вытряхнув пирог на блюдо из формы. — Завтра. А сегодня, давай, все-таки, сделаем тебе праздник. А то мне и так стыдно, что я так проштрафилась с твоим днем рожденья!
— Да, не переживай, Зажигалочка, — Виталий обнял ее со спины и прижался губами к затылку.
Прошлого разговора для него словно бы не было. И правда услышал и внял ее просьбе?
— Ты мне уже шикарный подарок сделала, — он накрыл своей ладонью цепочку с колечками, которые непривычно еще терли кожу и все время напоминали Тане о себе. Опять поцеловал, теперь в плечо. — А торт — это ж, вообще, фантастика, — добавил Виталий, так и обнимая ее, пока Таня поливала пирог глазурью. — Мне еще никто торт не пек…
И у нее сама собой улыбка на губах расплылась от этих слов. И приятно стало так, что и Тане полегчало, и как-то отпустило из-за прошлого разговора. Завтра. А сегодня — можно просто праздновать.
— С днем рожденья!
Отставив пока горячий пирог, повернулась она, в свою очередь, обняв его за шею. Сама поцеловала Виталия с искренним чувством.
Он улыбнулся, не прерывая поцелуя. Приподнял ее, обнимая за пояс, и посадил на стол, рядом с этим самым пирогом. И тоже целовал.
— Точно любишь? — требовательно прошептал он, не давая все равно свободы губам Тани.
— Точно, — улыбнулась и она, перескочив на его щеки и подбородок, целуя каждый участок кожи, до которого могла добраться.
— Хорошо, — довольно выдохнул Виталий, прижавшись ртом к ее виску.
Точно, ей тоже хорошо сейчас стало. Просто очень-очень.
ГЛАВА 12
— Так что насчет твоего брата?
Он спросил это, едва Таня проснулась. Глаза толком открыть не дал.
Сразу настроение упало до «нуля». Вот тебе и утро воскресенья.
— Танюш, я знаю, что ты проснулась, не филонь. Обещала же, — Виталий поцеловал ее в плечо.