Прошел по помещению так, словно он здесь хозяин, обнял ее, не обращая ни на кого внимания. И властно, крепко поцеловал. Коротко.
— Готова? — поинтересовался Виталий, оторвавшись от ее губ.
Руки же, все еще крепко держали ее за пояс. И на всех вокруг — плевать, похоже.
— Готова, — согласилась она, пытаясь вернуть дыхание.
Даже не оглядываясь, знала, что и так, все сотрудники смотрят, кто прямо, а кто выглядывая из коридора. Вроде бы и в курсе уже, после пикника, что Таня “ в отношениях”, и с Виталием здоровались, перекидывались приветствиями. А все равно — любопытствовали. А девушки, так просто, откровенно глазели.
— Пошли, — потянула его из клиники. Подальше от всего этого внимания.
Виталий не спорил. Кивнул как-то всем сразу. И пошел к выходу, продолжая ее обнимать.
— Я тебя сейчас домой отвезу, а потом еще по делам мотнусь, — сообщил Виталий, пропуская ее в дверях клиники. — Позвонили, когда я уже почти подъезжал.
— Так надо было позвонить, я бы добралась сама… — начала было Таня.
И не поняла, как моментом оказалась притиснута к боку авто Виталия. Он навис над ней всей своей мощью и напором, почти гневно глядя в ее глаза:
— Так, Танюш, мы сейчас, раз и навсегда закрываем эту тему, ясно? И про подарки, и про езду твою на маршрутках, или чем ты там еще собиралась добираться? — сердито отрезал Виталий. — Я могу и буду дарить тебе то, что хочу. Имею право, ты же — моя женщина? О ком еще мне заботиться? Кому подарки дарить?
Нахмурился, будто ждал, что Таня будет возмущаться.
Она улыбнулась:
— Я ж не спорю, Виталь. — Обняла его, пытаясь как-то унять бушующие внутри любимого эмоции, которые хорошо ощущала. — Просто, как-то страшно, даже, такую кучу денег “носить” вокруг шеи. Того и гляди, голову отвертят, — попыталась объяснить свои ощущения.
Улыбнулся. Отпустило немного, вроде бы. И уже не нависал, а просто обнял, так и прижимая к авто.
— Так ты же сама нигде не ходишь, вот и не рвись в свою маршрутку, а так — всегда под присмотром, никто тебя и пальцем не тронет. Гарантирую. Или тут кто-то полезть может? — Казак с подозрением прищурился в сторону клиники. — Так я быстро это решу, пусть только кто-то попробует…
Протянул руку и погладил ее щеку. Наклонился, начав целовать губы Тани.
Сначала нежно, а потом все сильнее, все яростней. Так, что дыхание сперло и мысли спутались. Она отвечала.
И хорошо так стало, после целого дня полного забот. Все тревоги ушли. За ним, как за каменной спиной. Вот правда. Знала, что Виталий от всего укроет, как сейчас от ветра закрывал. Решит любую проблему, о которой и не заикалась даже. Он просто так внушал ей уверенность в этом, ни одного сомнения не возникало даже. А Таня, вроде бы и не искавшая подобного никогда, не стремившаяся к такому, привыкшая самостоятельно за все отвечать, почувствовала, что это неожиданно приятно. Когда есть на кого рассчитывать в любую минуту и в любой ситуации.
— Я теперь не знаю, что тебе дарить, Виталь, — когда, дав отдышаться, он помогал ей сесть в машину. — Честное слово. Думала, какой-то набор, типа “мультитула” на Новый год подарить, а теперь — смешно как-то, даже, — с улыбкой поделилась с ним своими мыслями.
Казак тоже улыбнулся, щелкнул зажигалкой, прикуривая. Затянулся.
— Вот, что думала, то и покупай. Мне от тебя, Танюш, все в радость: даже если просто пирог, или хотя бы, рядом проснешься первого января, — подмигнул он.
Чем заставил Таню расхохотаться.
— Могу и не проснуться, до второго проспать, — пошутила она, вызвав и у Виталия улыбку.
В этот момент запиликал телефон Виталия, извещая о каком-то сообщении. Он вытащил его из кармана, прочитал, нахмурился, но только на минуту. На нее глянул снова с улыбкой.
Небрежно бросил аппарат на полочку.
— Можно и так, — согласился он, выезжая с парковки и поглядывая на дорогу. — Если подумать, то такой вариант — даже больше нравится.
Телефон вновь запиликал. Но Виталий лишь покосился на него, выдохнув дым и снова затянулся.
— Что-то случилось, Виталь? — не поняла ситуации Таня, вспомнив, что ему сейчас уезжать надо. Может в салоне какие-то проблемы? Или опять с перевозчиками…
Он покачал головой, затушив сигарету в пепельнице.
— Все хорошо, Зажигалочка, так, мелочи надо утрясти, — Виталий протянул руку и погладил ее под волосами, щекоча затылок. Знал, что ее это всегда будоражит.
Вроде бы нормально, спокойно глянул, вновь посмотрел на дорогу.
И Таня успокоилась.
Казак высадил ее и уехал, даже не заходя в дом, а она поужинала и, от нечего делать, решила почитать. Да так и уснула. За день вымоталась, и погода за окном дождливая, убаюкивала. Смутно, через сон, почувствовала, как Виталя вернулся, забрал у нее читалку, устроился рядом, обхватив крепко двумя руками. Уткнулась носом в шею: тут кожа горячая, а на щеке — холодная. Но интересно, что все приятно, и уютно с ним невероятно. Вздохнула.
— Спи, свет мой ясный, — видимо, поняв, что она пытается проснуться, прошептал Виталий. — Отсыпайся.
Поцеловал ее в висок. И на этом Таня отключилась.
А вот утром ее ждал сюрприз.
Хороший или не очень, она не могла определиться. Не успели они сесть завтракать, как Виталий, будто только вспомнив, поднялся из-за стола, отложил сигарету, и взял что-то с одного из комодов, стоящих у дверей, из тарелки, куда они складывали ключи и всякие мелочи.
— На, Танюш. Это твоя карточка, — он положил перед ней на стол кредитную карту. — Счет — общий с моим, можешь использовать спокойно. Сколько тебе необходимо.
Сел на свое место, около нее, и снова принялся курить, запивая никотин кофе. Ну, точно, как с ключами.
Таня вздохнула и уже открыла рот, чтобы спросить “зачем?”, как Виталий хмыкнул:
— Даже не пытайся, — отрезал он. Отодвинул пепельницу и взялся за свой завтрак. — Вчера все решили. Еще раз повторить? — Виталий заломил бровь, посмотрев прямо на нее.
Таня выдохнула. И молча посмотрела на него. Сидит с таким видом, будто все по боку. А смотрит напряженно, в глазах что-то мутное вертится. И красивый такой, вот не может она смотреть на него без внутренней дрожи. Ворот рубашки еще не застегнут. Не очень Виталя любит галстук, всегда в последнюю очередь надевает, а то и вовсе без него обходится, даже под классический пиджак. У Тани же дрожь по спине идет, когда на него такого смотрит. Когда первый раз “при параде” увидела, вообще оторопела. Как с картинки. Хоть на разворот журнала бери. Просто таки ощущалось в нем что-то “чисто мужское”, настоящее. Не могла этого сформулировать или объяснить. Но смотрела и чувствовала это что-то в Виталии. Мужчина. Не внешне, а внутренне именно. Такой, каким и должен мужчина быть.
Она так много мелочей о нем узнала за эти месяцы: что ему нравится в одежде, а что из еды любит; как хмурится, когда злится, а пытается этого не показать; и как, наоборот, старается улыбку спрятать за хмурым видом. Изучила, как кривляется перед зеркалом, когда бреется, причем, специально гримасничает, когда видит, что она им любуется, и смешит ее больше. И еще десятки, сотни мелочей и нюансов, западающих в душу, проходящих сквозь Таню насквозь, словно пропитывающих ее этим мужчиной. До макушки наполняющих им, одурманивая без надежды на хоть какую-то ясность разума. И видела, вроде, в своей жизни примеры, как можно помешаться на другом человеке, чего только любовь Михаила к ее матери стоит, да и ответное чувство ее к Мише. Но даже вообразить не могла, как это, самой переживать.