И все-таки, у нее на экране телефона светился вызов от него. Который она не слышала. Удивившись, Таня собралась перезвонить. И тут телефон снова принялся мигать и вибрировать. И на экране — его фото.
— Да? — ответила она.
Пауза. Странно. Ведь она слышит, как он дышит. И какой-то шум на заднем фоне.
— Виталь? Что случилось? — ей так страшно вдруг стало.
Непонятно от чего. Без всякой причины.
— Та-ню-ша… — наконец, протянул ее имя Виталя. — Привет.
Тоже непривычно, медленно и… вот, вообще, не так, как всегда. Без обычной иронии или бесшабашности. Без своего непробиваемого напора, что стало характерно для Виталия за последние месяцы, когда не звал — требовал, не говорил — приказывал, ставя ей условия. А сейчас — будто растерянно. Словно сам удивился, что ее номер набрал.
А ей от этого — вообще как-то не по себе стало.
— Виталь, у тебя все нормально? — стала сильнее нервничать почему-то.
— Нормально? Да, — он хмыкнул. — А что у меня плохого случится может. Я ж не потопляемый, Зажигалочка, — и щелкнул, прикурив.
Зажигалочка. Он ее сейчас так называл, только если совсем на пределе…
Виталий тем временем выдохнул.
У нее самой в горле запах дыма появился. И захотелось эту его сигарету взять, затянуться… Но она все пыталась понять, что с Виталей не так: и не пьяный, вроде, и не злой. Но что-то точно не в порядке, она просто сердцем это чувствовала.
И страх какой-то неясный, исподволь разрастался внутри, начал сжимать ребра, не давая вздохнуть нормально.
— Виталь, — забыв уже обо всем другом, если честно, опять позвала Таня. — Ты где? Ты в офисе?
— Нет. Забил на все, — снова как-то иронично хмыкнул он. — Дома.
Она вдруг поняла, что надо что-то делать. Неважно, что именно. Но действовать. К нему ехать…
— Не уходи, хорошо? Пожалуйста. Не уезжай никуда. Я сейчас приеду. Такси вызову… — она быстро вышла из кабинета и пошла к администратору.
— Приедешь? — переспросил Казак удивленно. — И мне даже не придется тебе угрожать или шантажировать?
Она промолчала в ответ на эту сардоническую насмешку. Правда, что тут скажешь?
— Я приеду, — повторила она. — Сейчас, дождись только, пока такси и дорога…
— Честно приедешь? — каким-то таким удивленным и недоверчивым голосом, что она споткнулась на ровном месте, переспросил опять Виталя.
У Тани горло сжалось.
— Да, — хрипло ответила она.
— Не выдумывай с такси, я тебе сейчас водителя из салона пришлю. Быстрее будет, — тоже осипшим голосом распорядился он.
Уже иначе, решительно и властно.
Впервые что-то похожее на поведение ее любимого мужчины. Но Тане все равно легче не стало, все так же что-то изнутри грызло. И она не решилась спорить, почему-то, все еще чувствуя внутри него нечто незнакомое и непонятное, что ее тревожило.
Сказала администратору, что у нее семейные проблемы. Не солгала же. Разве он — не ее семья? Оставила вместо себя Вадима, доверив ему вести операцию, где он и так бы ассистировал. Вроде бы, в последнее время, между ними не было недопонимания и конфликтов. Мужчина с кем-то познакомился, она не уточняла, девочки в клинике шептались. Для нее главное, что Вадим отвлекся. Да и было заметно, что он с кем-то встречается. Стал гораздо адекватней, вроде бы. Даже извинился за свое поведение в последние месяцы, и прекратил навязчивые попытки что-то с ней «завязать». Отчего всем легче стало, и Тане в первую очередь.
И сейчас, решив все в клинике, она уехала с водителем Виталия, который, действительно, приехал очень быстро.
Казак встречал ее прямо в калитке ворот. Буквально вытащил из машины. Вот правда. Словно так соскучился, что не мог утерпеть, пока она сама выйдет. Обхватил за пояс и потащил во двор, отправив водителя назад, заявив, что он больше не понадобится. Таня не спорила. Пыталась понять, что же не так с любимым. Вроде бы властный, командует, ухмыльнулся, когда ее увидел, прижал к себе крепко, наплевав на вся и всех.
И все равно, с Виталием, таки что-то было не в порядке. Она это не столько видела, сколько чувствовала. Хотя, нечто неуловимое в напряженных, усталых чертах лица, какие-то тени в глазах — присутствовали, усиливая ее впечатление.
Но он ее отвлекал. Прижал к себе, впился в губы, едва захлопнул калитку. Прямо во дворе, ни на что не обращая внимания. И минут пять вздохнуть не давал. Словно оторваться не мог, черпал в ней что-то, так ему сейчас необходимое.
— Виталь, что случилось, ты почему такой? — спросила, едва они зашли внутрь дома.
— Какой? — хрипло спросил он.
Стащил резинку с волос, растрепав ее узел. Уткнулся в них лицом. У нее дрожь по позвоночнику пошла от того, как жадно Казак дышал запахом ее волос.
— Не знаю, не могу понять, — честно призналась Таня, пытаясь его взгляд поймать. — Мне так страшно почему-то стало, когда твой голос услышала, тревожно за тебя.
Виталя глянул на нее как-то растеряно. Недоверчиво даже, а потом передернул плечами. Взъерошил волосы. Этот жест вышел каким-то таким усталым, что у Тани в груди все сжалось.
— Нормально все, Танюша, не выдумывай, — отмахнулся он. — Ты — чай? — перевел разговор на другое, потянув за собой на кухню.
Она промолчала, кивнула на его вопрос. Не хочет говорить, ладно. Но опустошенность (поняла вдруг, что сквозило в каждом его движении и жесте), усталость и какую-то потерянность Таня очень явно ощущала. И даже кольнуло внутри, что не хочет делиться с ней тем, что его тревожит.
Глупо. Снова совсем не умно. Ведь сама никак его образ жизни принять не могла. И в то же время, злится, что он с ней теперь не откровенен до конца, не дает помочь и поддержать. А если его опустошение с тем и связано, что Таня не хочет понимать? Стоит или нет выяснять дальше?
Промолчала. Но подошла со спины и обняла, пока Казак ей чай готовил и себе кофе. Прижалась щекой, уткнулась носом во впадинку над линией позвонков. Он накрыл одной рукой ее ладони.
— Любишь, Тань? Ведь, все равно, любишь? — теперь все время спрашивал, даже требовал признания, словно этим и ей, и себе что-то доказывал.
Она зажмурилась.
— Да, Виталь, люблю, — прошептала Таня ему в кожу. — Только, все равно, ничего не просто… У тебя же не с машинами проблемы, да? И не с салоном? — больше интуитивно добавила она, после нескольких минут паузы.
Казак скосил взгляд через плечо. Сдвинул брови тяжело. Сам паузу выдержал. И она не торопила, не требовала.
— Нет у меня проблем, Таня. Давай, лучше, поешь.
Отдал ей чай и отошел к холодильнику. Она отпила глоток, делая вид, что ее не зацепило его отчуждение. Безуспешно, наверное. Но и претензий — не выставить. Сама разве лучше?
Казак тоже молчал. Еще и закурил, продолжая поглядывать на нее через плечо, пока выбирал что-то в холодильнике.
— Я сделал все, чтоб Димку вытащить. На Мартыненко такие факты слил, что не опровергнуть и не откупиться.
Он начал рассказывать, когда Таня и не ожидала, ночью. За полночь перевалило, наверное, уже. И Таня почти спала, измотанная и слишком удовлетворенная физически, как для того раздрая, что творился в душе. Отошел к окну, открыл створку.
— Даже сам помог «погореть» ему пару раз по крупному. И его арестовали, сейчас дело начали. Но Димку, твою ****, только через полгода пообещали выпустить. Еще шесть месяцев он там гнить будет!
Виталя даже дым выдохнул как-то зло и резко, с разочарованием, которое в каждом слове ощущалось.
— Будто мало того, что он уже там столько, как зверь живет, а я здесь, шикую и жизнью наслаждаюсь. — Виталя снова затянулся, с силой, с тем же гневом, но и с опустошением.