Ефим отхлебнул кофе и снова качнул головой. В результате мысли его снова потекли совершенно в другом направлении, как будто в голове его находился патефон, иголка которого при тряске попадала на различные звуковые дорожки.
— Я хочу другую компанию создать. Или научный центр, чтобы написано было «Ефим Пусик». Собрать сильных людей, дать им возможность поработать. Это важно, да, да, такое тщеславие возникает. Хочется как-то оставить о себе след. Куплю здание рядом с университетом в Литтл-Три, здесь не такое место, не научное. Там атмосфера особенная, это тоже важно. Поработай немного, у меня друзья, они мне нескольких крупных ученых рекомендовали. Создадим лабораторию, потрачу несколько миллионов, все равно с налогов списывать, может быть, туда уйдешь. Но пока надо тебе для компании поработать. Сходи в библиотеку, почитай статьи, может быть, что-нибудь предложишь. Ты знаешь, какие инженеры работали со мной здесь? Кретины! У них из каждого кармана торчало по калькулятору и ходили в желтых носках!
Я вспомнил, что уже слышал про желтые носки, но не подал виду.
— Так вот, продолжал Ефим. — Я уже тебя заболтал. Ты осмотрись, помоги ребятам. Я тебе денег дал, сдай на права, купи машину. Машину лучше новую купи, хорошую. Не жмись, не жадничай! Ты будешь в хорошей машине ездить, это приятно, настроение у тебя будет хорошее, и работать будешь лучше. Это психология такая, все друг за друга цепляется, пирожные, машина, квартира. — Ефим увлеченно сцепил пальцы и продемонстрировал принцип зацепления. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — и он пристально посмотрел на меня.
— Да, да! — поспешно сказал я. — Я очень хорошо понимаю. Бытие определяет сознание.
— Молодец, — Ефим удовлетворенно откинулся назад и улыбнулся. — Я сразу почувствовал, что с тобой проблем не будет, когда тебя увидел. Я вижу людей, знаешь, у меня интуиция. Мне достаточно издали человека увидеть и я чувствую, что у него внутри. И с приборами так же. Мне достаточно было подойти к прибору, и я точно знал, где у него проблема. Они все на меня молились… — Ефим неожиданно замолчал. — В коротких брюках и в желтых носках. Из карманов калькуляторы торчали и логарифмические линейки. Идиоты… Устроишься, снимешь квартиру. Да, сними хорошее что-нибудь, в центре Литтл-Три. Это прекрасное место, Андрей ведь там же живет, да? Ты знаешь, там атмосфера другая, университет рядом. Поэты на улицах читают стихи, музыканты, Нобелевские лауреаты. Я как-то зашел чашку кофе выпить, разговорился с соседом по столику. А он Нобелевскую премию по химии получил. Это приятно, совсем другая жизнь. — Ефим замолк, видимо углубившись в воспоминания. Лицо его на секунду помрачнело, он встрепенулся и снова начал трясти головой. — Там цены подороже, но я ребятам достаточно плачу денег. Так что сними квартиру, купи машину, семья приедет. И, — он пристально уставился мне в глаза, — срочно сходи к врачу. У Леонида узнай, у меня есть хороший врач, к нему все у нас ходят. Это надо сделать, пусть он тебя посмотрит, обследует. Обязательно сходи и как можно быстрее. А там посмотрим, что он скажет… Ну, что я тебя буду учить? Монолог окончен, у меня встреча назначена с адвокатом. — Ефим встал и махнул рукой, показывая, что я могу удалиться.
Я вышел из кабинета слегка покачиваясь. Разговор с Ефимом одновременно обнадежил и запутал меня. Он по сути был иррациональным, и я даже не пытался анализировать происходящее. Главное, я понял, что мое текущее положение вроде бы было не очень страшным, особенно в свете приобретения новых кофеварок. При этом возникало чувство, что на самом деле все не так просто и мне не надо обольщаться.
«В конце концов, я здесь человек новый и не знаю местных особенностей,»
— подумал я и немного успокоился. Перспективы, обрисованные Ефимом, слегка кружили голову.
Через несколько минут ко мне опять прибежал Андрей.
— Ну что, разговаривал? — с интересом спросил он.
— Да, все нормально, — я пристально посмотрел на него.
— Что рассказывал? — настойчиво продолжал допытываться Андрей.
— Предлагал создать научный центр, — нагло отпарировал я.
— А еще, на Бориса с Леней жаловался?
— Не то, чтобы жаловался, — я был осторожен, — больше мне советовал как себя вести.
— Ну ладненько, — Андрей немного успокоился, хотя явно что-то подозревал. — В выходные ведешь нас обедать, я уже столик заказал! Пожалуйста, скажи об этом всем.
Я неожиданно вспомнил, что сегодня ничего не ел. День пролетел как-то незметно, и за окном уже стемнело. Вздохнув, я принялся перебирать многочисленные документы, из которых следовало, что мое тело и душа, а также все, что они производят, отныне принадлежат компании «Пусик». Ужасно хотелось спать, но сон на территории компании был запрещен. Время потянулось густым и медлительным потоком, как сироп.
«Восемь, Девять, Десять,» — считал я часы, подписывая бесконечные юридические соглашения.
В начале одиннадцатого ко мне заглянул Борис. Он выглядел уставшим, рубашка его была мятой, а глаза отекшими.
— Поехали домой, — сказал он. — Много успел сделать?
— Кое в чем разобрался, — осторожно ответил я.
— Отлично! — он фальшиво взбодрился и взмахнул рукой. — Завтра продолжим!
На улице стрекотали цикады, и расстилалась чуть сладковатая вонь: ветер дул со стороны канализационной станции. Андрей тоже был весь как побитый. Мы залезли в машину.
— Ефим сегодня шумел, господа! — Борис сказал это по-русски, и я снова вздрогнул от этого неожиданного перехода. — Он предложил сократить перерыв для рабочих с пятнадцати до десяти минут и купить более дорогой кофе и несколько специальных кофеварок, чтобы делать «Эспрессо» с молоком. Еще он хочет, чтобы в кафетерии всегда были пирожные.
Я молчал, хотя всегда предпочитал черный кофе.
— Он ничего тебе не говорил? — Борис оглянулся на меня.
— Нет, в основном давал рекомендации, какую машину купить и прочее.
— Ты к ним прислушивайся. Он ничего не забывает, если он тебя о чем-то попросил, обязательно проверит. Андрей, завтра с Леонидом утром надо решить, что нам делать с генератором.
Я молчал. Ночь надвигалась на нас, на горизонте висела огромная желтая луна, и редкие фары встречных машин неслись нам навстречу. У меня до сих пор не было чувства, что все происходящее реально и я действительно сижу в машине, несущейся по автостраде за многие тысячи километров от Европейского материка и огромный черный холодный океан плещется за горами. При чем тут Борис, Ефим, инженеры в желтых носках, серые коробки с надписью «Пусик», пирожные, кофе с молоком, Америка и Россия, когда огромный шар несется в космической пустоте, вращаясь вокруг своей оси, и все мы, как крохотные микробы, копошимся на его поверхности, пытаясь устроить свои микроскопические жизни.
Я почувствовал, что эти два дня сильно меня изменили, и жизнь моя уже не будет такой, какой была до этого, когда казалось, что мир управляется рациональными законами физики, религии и экономики.
Глава 6. Разговор у писсуара
Следующий день начался точно так же, как и предыдущий, только за рулем на этот раз сидел Андрей. Уже на подъезде к фирме мы застряли среди огромного множества машин, передвигающихся со скоростью черепахи. Где-то впереди произошла авария, полицейские машины и скорые помощи с надрывными сиренами развозили тела, покрытые белыми простынями, и автострада была практически парализована. Посвежевший Борис, казалось, забыл обо мне и объяснял Андрею своим громовым голосом проблемы сборки управляющего модуля системы «Пусик». Я с тоской прислушивался к их разговору. Мы медленно ползли среди моря автомобилей, пока наконец не удалось свернуть в сторону. В результате, наше появление в компании произошло с опозданием на несколько минут.
Поднимаясь по лестнице, мы наткнулись на Ефима, который спускался нам навстречу. Лицо его было налито кровью.
— Доброе утро, Ефим! — сказал Борис.
Ефим ничего не ответил и прошел мимо. Андрей и Борис переглянулись.
— Что это с ним сегодня? — Андрей был удивлен. — Он никогда не приезжал в компанию раньше одиннадцати утра.
Мне отвели место в общей комнате, и я с ожесточением пытался понять основные принципы работы гениального устройства, разработанного Ефимом. Неожиданно это увлекательное занятие было прервано жутким криком. Кричал Ефим. Спина у меня похолодела, я никогда в жизни не слышал, чтобы кто-нибудь так кричал.