— Ну и хрен с ним, пусть звонит. — Ефим зевнул. — Подумать только, какая сумма… Но он вроде бы понимает, где дырки делать, все рассчитал, померял.
— Ефим, — жестко продолжал Борис, — то, что я видел своими глазами это не понимание, а подтасовывание фактов. Я не могу видеть, как люди получают зарплату ни за что! Вы посмотрите, они уже совсем с ума сошли, подвесили подставку на пружинках и колебания изучают.
— Пружинки? Какие еще пружинки? Что они, с ума посходили? Вначале лазер приволокли, теперь пружинки? — Ефим повысил голос.
— Они по-видимому хотят изучать деформации, — Борис явно почувствовал, что удачно попал в больную точку, — но ведь любому школьнику ясно, что однородного растяжения они таким путем не добьются. Это пустая трата времени!
— Борис, спасибо что сказал. Это ты молодец, я всегда прошу людей приходить и говорить мне, если что-нибудь плохо. Я понимаю, ты переживаешь за дело. Правильно, что пришел, надо с ними разобраться, может в этих пружинках и есть какой-то смысл.
— Мне кажется, этот Володя ничего не соображает.
— Посмотрим… Да, щупленький он какой-то, с бородкой. — Ефим пожал плечами. — А ты обычно правильно в людях разбираешься, вот взять Эдика, я ведь на тебя злился, думал, что ты специально его уничтожить хочешь. А вышло так, что ты оказался прав. И Леня тоже молодец, сразу его раскусил. Ну, что поделаешь, старею, делаю иногда ошибки.
— Главное, не допустить развала компании! — решительно вставил Борис, и голос его приобрел металлический оттенок.
— Правильно, да я все понимаю. Ты сходи к ним, возьми Леонида или еще кого-нибудь, разберитесь хорошенько.
— Хорошо, Ефим, — Борис склонил голову, как рыцарь, получающий государственное задание от короля.
«Ох, не кончится это ничем хорошим» — подумал я с тяжелым сердцем, и тут же Борис, нервно дыша, как всадник перед боем, появился в моем закутке.
— Пойдем к академику, — он был настроен решительно, и это чувствовалось по его грозному, жесткому тону. — Ефим просил меня разобраться с этими пружинками. Посмотрим на это вместе, а то я могу сорваться и наделать неприятностей, — он заиграл желваками на скулах.
— А почему я? — малодушно попытался я увильнуть в сторону.
— Для объективности. Ведь всем известно, что ты с академиком поддерживаешь хорошие отношения. Нам нужно составить для нас же самих полную картину происходящего, во всем разобраться и доложить Ефиму. Он меня только что об этом попросил.
— Ну, хорошо, поговорим, — я с тяжелым сердцем встал со стула, предчувствуя неприятности, но еще не подозревая о последствиях своего коллаборационизма.
Мы спустились по лестнице. В комнате с блаженной улыбкой сидел Володя, подкручивая свои пружинки. Академика и Олега на месте почему-то не было.
— Зд-дравствйте, р-ребята, — Володя привстал со стула.
— Нам надо поговорить, — холодно, по-английски произнес Борис. — Ефим попросил меня выяснить, что именно вы делаете с пружинами.
— Х-хорошо, только д-давайте по-о-дождем Григория Семеновича, — Володя по инерции продолжал добродушно улыбаться.
— Да, Борис, давайте встретимся, когда они вернутся, — вставил я.
— Нет уж, — Борис злорадно оскалился. — Ты нам сейчас же все расскажешь.
— Давайте подождем, — снова попытался сказать я, но Борис уже ощупывал установку. — Это что за идиотизм? — в ярости закричал он. — Рисуй схему на доске. — Он быстро сунул фломастер в руки ошеломленному Володе.
— М-мы, — начал удивленный Володя, явно не ожидавший такого натиска,
— ре-ре-решили приложить у-у-силия к подставке.
— Вы что же, — Борис заскрипел зубами, — совсем круглые идиоты? Каков размер контакта?
— Я т-точно не знаю. О-около п-пяти миллиметров. Н-надо прикинуть.
— Прикинуть? Любой техник это знает! Должно быть пятнадцать! — Борис кинулся к книжным полкам и начал судорожно рыться в книгах.
— Он чего, больной? — успел вставить удивленный Володя, с лица которого постепенно начала сходить улыбка.
— Что-то в этом роде, — неуверенно буркнул я.
— Вот, — Борис широко раскрыл книгу и сунул ее под нос Володе. — Вот! Смотри, сопляк! Пятнадцать миллиметров! — он трясся от злости.
— Это н-не так уж и в-важно, — Володя удивленно смотрел по сторонам, не понимая, что происходит.
— Неважно? Это для тебя с твоим академиком неважно! Как вы измеряете напряжения? — Борис сжал кулаки.
— М-мы ра-а-стягиваем п-пружины, — от волнения парнишка начал жутко заикаться. Казалось, этот физический недостаток только больше раззадорил Бориса.
— Недоумок ты и твой учитель! — громко заорал он. — У вас вся система перекосится. Что же вы, кретины, этого не понимаете? Чем вы тут вообще занимаетесь! — Борис сжал кулаки и нервно забегал по комнате, как волк в клетке.
Я в ужасе смотрел на происходящее. — Ведь действительно может перекоситься, Борис прав. — с тоской подумал я. — С этим еще отдельно придется разбираться. Как же он так на лету все громит, что и возразить даже нечего? И ведь подгадал, пришел, когда Володя останется один.
— Это что такое здесь происходит? — в комнату вошли академик с Олегом. Они с удивлением, не веря своим глазам смотрели на происходящее.
— Ефим меня послал разобраться с вашей работой. — Борис сжал губы. — Мы не можем больше терпеть того, что ваша группа транжирит деньги компании.
— Что же это вы, коллега, позволяете себе врываться в чужую лабораторию в отсутствие ее руководителя, да еще разносить сотрудников. Я вас попрошу, уважаемый, соблюдать этику! — издевательски произнес академик.
— Это где ты, мудак, видел чужую комнату! — заорал Борис по-русски.
— Что это за чужие и свои комнаты в компании, которая тебе неизвестно за что платит деньги?
— А я попрошу вас мне не тыкать!
— А ты мне не указывай, старая сволочь, как мне разговаривать!
— Борис, — с ужасом начал я.
— Выйдите сейчас же отсюда! — зашипел академик. — И вы тоже. — эта часть фразы уже была обращена ко мне.
— А ты не командуй, куда нам выходить! — неожиданно развязно, с наглыми интонациями заявил Борис.
— У-би-рай-тесь вон! — раздельными слогами произнес академик.
— Ты об этом пожалеешь, старый идиот! — Борис неожиданно смачно плюнул на пластиковый пол, прямо под ноги академику и, сжав кулаки, ушел.
— А от вас я такого не ожидал! — Академик с презрением посмотрел на меня.
— Я вам сейчас все объясню, все случайно получилось.
— Случайно можно и подлость совершить, так что потом не отмоетесь. Я не желаю с вами об этом разговаривать, — академик повернулся.
Так гадко я не чувствовал себя уже давно. В груди было тесно, стыд душил и не давал глубоко вдохнуть. "Надо было сразу же повернуться и уйти.
— думал я. — Наверняка Борис специально все рассчитал, вычислил когда можно застать Володю в одиночестве, заранее узнал, на чем его поймать и пригвоздить кнопками к стенке и заодно меня обвалять в дерьме."
Поток моих горьких мыслей был прерван стоящим на лестничной клетке Борисом, уже успевшим наполнить пластиковый стакан холодной водой и явно поджидавшим меня. Лицо его пошло красно-белыми пятнами, на лбу выступили мелкие капли пота, и в глазах сквозило какое-то странное, жестокое и одновременно садистское выражение.
— Нам надо прогуляться, — сказано это было тоном, не допускающим возражений, и он распахнул дверь на улицу.
— Мне не до разговоров сейчас, с меня на сегодня достаточно, — содрогнулся я.
— Я погорячился, и мне очень важно сейчас узнать, что ты думаешь об их работе. Может быть, я был неправ?
— Надо было вначале разобраться, а потом скандалить.
— Я не должен был так поступать, — тон у Бориса неожиданно стал мягким и даже немного виноватым, и он сделал приглашающий жест рукой. — Может быть, в этой идее и есть какая-то изюминка.
«Идти или не идти? — думал я. — Вдруг он еще какую-нибудь гадость замыслил? Даже наверняка, он всегда просчитывает свои ходы.»
— Учти, что мы должны вместе пойти сегодня к Ефиму и все ему рассказать. — Борис перешел на прежний, холодный и официальный тон.
— О том, как ты скандалил? — я решил выйти на улицу.
— Но ты же видел, — Борис скривился, — этот любимый ученичок академика полный мудак. Он не мог открыть справочник и назвать мне точное число. Я не считаю себя специалистом в этой области, но знаю явно больше, чем академик и этот недоделанный юродивый вместе взятые.