Дорога простиралась далеко за пределами Измира, остались позади указатели с названиями маленьких деревень. Из-за глубоких сумерек невозможно было разглядеть местность, но когда машина начала сбавлять скорость при подьеме на горную дорогу, Николина загадочно улыбнулась соседке.
Представшая их взору широкая поляна где-то на вершине заканчивалась большими воротами, возле которых по обе стороны были припаркованы несколько автомобилей. Илиане не терпелось попасть внутрь территории. Посреди ухоженного сада с плодовыми деревьями находилось крестообразное каменное здание.
- Дом Святой Девы Марии - улыбнулась Николина, жестом руки приглашая подругу пройти по освещенному горящими факелами пути.
Внутри дома царила чудесная атмосфера и удивительная тишина. Паломники поочередно останавливались у первой и второй статуи Богородицы, расположенных по разные углы здания, по желанию совершали жертвоприношение, шептали молитвы и ставили свечки за упокой близких.
- У каждого из нас есть своя тайна, которую мы можем доверить Отцу Небесному- прошептала Николина, встав рядом с девушкой и молитвенно сплетая пальцы.
Исчезла напряжённость в чертах лица Илианы, влажные от слез глаза устремились на образ Матери Божьей.
Благословленная ночь Рождества Христова, проведенная в христианской святыне, оставила неизгладимый отпечаток на сердце обеих подруг.
Глава 7.1
"Зачем нужна правда, если ничего нельзя исправить?"
С детства она умела ориентироваться в темноте. Этому ее научила троюродная кузина, им тогда было по 7 и 9 лет. Довольно часто она проказничала, порой в этих шалостях проступал садизм. В наказание ее запирали на несколько часов в темном чулане совершенно одну.
Однажды это спасло ей жизнь.
Обострившееся чувство самосохранения помогло ей и в этот раз. Находясь почти все время с плотно завязанными глазами, она улавливала малейшие звуки, научилась ощущать приближающегося к ней человека по невидимым колебаниям в воздухе.
Могла определить по запаху, где и рядом с кем находится. Самыми кошмарными были только первые сутки.
Неизвестно, испытывала ли она спокойствие от мысли, что не одна в этом подземном аду. Иначе она не могла назвать место, пропахшее сыростью и затхлой вонью запекшейся крови.
Где-то из коридора слышались крики о помощи вперемежку со свистом хлыста, который по всей видимости использовали как орудие пыток. И абсолютно все голоса принадлежали женщинам.
Она намеренно пропускала мимо ушей отчаянные мольбы несчастных жертв, пока не услышала причитания на знакомом, до боли родном ее языке. Когда попыталась отозваться на крик из соседней камеры, получила удар по щеке тяжелой мужской ладонью.
- Ты что, сдурел? Хозяин с нас шкуру спустит, если хоть один волос упадет с ее головы! - прикрикнул на того стоявший рядом напарник.
- Что в ней такого, ответь мне?
Она не видела его физиономии, но готова была руку на отсечение отдать, что он сейчас мерзко осклабился и истекал слюной в своем похотливом желании.
- Помнишь ту из двенадцатой камеры? К ней тоже никого не подпускал, пока сам вдоволь не насытился ее телом, после чего отдал на потеху охранникам. Бедняжка, не дожила до утра - мерзкий хохот раздался по всей камере, отскакивая жутким эхом от холодных каменных стен.
Спустя некоторое время она убедилась, что произошедшее с ней за последние сутки ничто иное, как антураж: попытка воздействовать и сломать ее психически. Малейшее сопротивление могло сработать против нее, и тогда она принялась ждать, отсчитывая часы, минуты, секунды. До встречи с Ним.
- Давай, пошла! - охранник грубо схватил ее завязанные спереди руки и вытолкнул в коридор.
Когда очутилась в теплой комнате, совершенно одна, первым делом ощупью мелкими шагами оценивала обстановку, пока не добралась до кровати. С наслаждением зарылась лицом в подушку, с восторгом вдыхая аромат чистого проглаженного постельного белья.
Стоило ей расслабиться и заснуть всего на несколько мгновений, как инстинктивно ощутила в комнате присутствие мужчины. Нет, не из тех мужчин, от которых за версту несёт смрадом вонючих подвальных стен и страхом забитых почти насмерть несчастных жертв.
До той минуты, когда Он впервые прикоснулся к ней, представить себе не могла, что значит - вкусить настоящей плотской любви. Нет, она с пеленок росла и воспитывалась в любви и безграничной заботе близких.
Все разговоры со сверстницами и представления о любви, не говоря о настоящем поцелуе оказались детским лепетом. Та пучина страсти, в которую он окунал ее раз за разом в ту и последующие две ночи, уничтожила в ней прежнюю Илиану.
Как безжалостная игра внезапно проснувшейся в ней совести, пыталась затопить болезненную зависимость чувством вины. Поэтому не выносила участливого обращения со стороны других, пресекая любую попытку залезть к ней в душу.
Мрак сменился ярким светом, и она недовольно прищурила глаза.
- Чем ты занималась в мое отсутствие? - Николина бросила беспокойный взгляд на гору пепла в жестяной коробке.
- Избавлялась от воспоминаний о прошлом - призналась девушка, не глядя в ее сторону.- Почему ты не осталась у Мидхата?
Вместо ответа ее подруга прошла на кухню и поставила чайник на газовую плиту, затем вернулась в комнату.
- Ты даже не притронулась к ужину - мрачно заметила Николина.
- Я не голодна. Попью чай с тобой - ответила девушка, собирая остывший пепел в газетную бумагу. - Ты не ответила, почему так рано вернулась домой? Надеюсь, вы не поругались?
Николина смущённо улыбнулась:
- Суеверной я стала, с тех пор, как связалась с тобой. Тебе, как близкому человеку, могу открыться. Сегодня вечером Мидхат сделал мне предложение.
Лицо Илианы вытянулось от удивления, на нее словно снизошло озарение.
- Это замечальная новость. Только я не вижу радости на твоем лице.
- Наверное я еще до конца не осознала выпавшей на мою долю чести наконец-то стать законной супругой любимого мужчины.
- Когда сообщишь о помолвке в редакции?
- Публичной помолвки скорее всего не будет. Мы с Мидхатом не хотим большого торжества. Через месяц распишемся и будем жить вместе, как полноценная семья.