Глава 10.3
Последние лучи солнца спрятались за лесными холмами, передавая эстафету прохладе вечерних сумерек. С улицы раздались ружейные выстрелы.
- Едут! - радостно захлопала в ладоши Безиджана, кузина невесты. - Дружки жениха едут!
Вечерний воздух пронзила звонкая трель зумаре* (духовой инструмент наподобие кларнета) под аккомпанемент тупаны* (албанского двустороннего барабана, похожего на турецкий давул). Внезапно приветственную мелодию заглушила автоматная очередь.
- Фатмир! - в сердцах вскочила с места испуганная невеста.
Зана, едва совладая с внезапным приступом тревоги, мягко усадила Леарту и обвела взглядом остальных девушек:
- Оставайтесь здесь, я посмотрю, что там происходит.
Выйдя во двор, женщина не заметила особого оживления, кроме закрывшихся к тому моменту кованных ворот. Она отворила калитку и на пороге чуть не столкнулась лицом к лицу с молодым человеком, в котором едва ли узнала собственного сына.
- Мама? - парень вопрошающе уставился на нее, словно ожидал увидеть кого угодно кроме матери, настолько неожиданным для него оказался ее приезд.
Зана внимательно осмотрела его с ног до головы, затем непонимающе огляделась по сторонам.
- Все хорошо, мама - только теперь он понял причину ее настороженного взгляда.
Бережно взял ее руки в свои и поднес их к губам, затем позволил ей обнять себя. Женщина спокойно выдохнула, теплые обьятия вернули ей чувство самообладания.
- Ты где был? - ласково пожурила парня, испытывая жгучее желание вновь обнять его и одновременно понимая, что излишняя сентиментальность по отношению к уже повзрослевшим детям при людях неуместна.
- Веселился вместе с женихом и его друзьями - улыбнулся он, пальцем указывая на верхнюю часть города - мусульманский квартал Мангалем, в который вела широкая дорога на улице Ристо.
И вновь зазвучала музыка: звонкая трель зумаре под задорные ритмы ударных инструментов приглашала гостей (жениха и его многочисленных друзей) к танцевальной площадке.
Тем временем Ровена в сдержанном стиле поприветствовала будущего зятя, угощая вином и зажмуриваясь от ружейных выстрелов.
Молодые парни были одеты в узкие длинные белые штаны, расшитые черным кантом. Комплекс дополняли льняная рубашка, безрукавный жилет и широкий нарядный пояс. Головы их украшали белые фески из овечьей шерсти.
Только жених, в отличие от своих друзей, поверх традиционного комплекта надевал кафтан с откидными рукавами, закрепив его нарядным поясом со вставкой для ножен с кинжалом неописуемой красоты.
Все это указывало на материальный достаток и благородство семьи жениха. Парни встали в один ряд, держась за руки исполняли мужской танец Гайде.
Каждое их движение: приседание на одно колено и выбрасывание согнутой ноги вперед вызывали бурю восхищения у присутствующих на свадьбе.
Отовсюду раздавались восклицания "hajde, hajde" (в переводе с албанского "ну же, давай") вперемежку с выпускаемыми в небо фейерверками, которые в ту пору (1980-е годы) считались диковинной роскошью.