Никогда прежде ей не доводилось быть настолько трепетной по отношению к пациенту. Ощущая на своих плечах огромный груз ответственности, Зана тем не менее ни на йоту не отклонялась от выбранной методики лечения.
Во время операции держалась стойко и уверенно, и в голове почему-то всплывали воспоминания о собственном муже, которого в силу тогдашнего отсутствия медицинского опыта не смогла вытащить из лап смерти.
Позже спустя несколько лет, посещая музей восковых фигур в Греции вместе с коллективом, она изумлялась тому, насколько похожи эти изваяния на мертвецов своей восковой бледностью лица, сохранившей данные им от природы молодость и красоту.
Никогда ей не казались настолько долгими часы ожидания, и с каждым часом надежда рассыпалась в прах подобно тому, как трухлявое дерево осыпается под воздействием сильного ветра.
Несмотря на то, что на другой день исчезли посинения на кожной поверхности локтевого сгиба, лицо сохраняло бледный оттенок, лишь изредка подрагивали веки и шевелились пальцы рук.
В медицине это загадочное явление называлось "летаргическим сном", во время которого пациент погружался в беспробудный сон, в связи с которым жизненные процессы в его организме замедлялись.
Никто не мог точно сказать, сколько времени он пробудет в таком состоянии и главное - каким будет процесс пробуждения.
Весь персонал больницы с тревогой наблюдал за состоянием пациента из палаты N 34 после операции, проведённой при рискованных обстоятельствах по настоятельному требованию заместителя главврача Заны Майстора.
Мужчину поместили в отдельную одиночную палату, каждую ночь возле его постели по очереди дежурили медсестры. Было решено дать недельный срок пациенту на выздоровление, по истечении которого предполагалось связаться с его близкими и сообщить им о его состоянии.
Чудо свершилось к концу первой недели: по счастливой случайности рядом оказалась прибиравшаяся в палате техничка. Больной открыл глаза и попытался приподняться на локтях, не удержавшись он беспомощно рухнул обратно на постель.
Не отходя ни на шаг от пациента, техничка громко позвала на помощь. Дежурный врач попробовал жестами объясниться с больным и по мере возможности успокоить его, затем отдал медсестре все необходимые указания.
Оставалось сообщить по телефону важную новость Зане, находившейся на тот момент по делам в столице.
Глава 13.1
Это был самый долгий сон в его жизни. Бесконечные видения проносились перед глазами, неожиданным образом бросая его из радужных воспоминаний в жуткие кошмары и наоборот.
Все началось внезапно: в ночную тишину ворвался зловещий вой сирены. В темноте из соседней комнаты доносился жалобный плач младшей сестры.
Он знал, что следует поскорее одеться до того, как отец зайдет за ним и отведет их обоих в подвальное укрытие.
В подростковом возрасте ему пришлось освоить правила безопасности и навыки, связанные с реакцией на чрезвычайные ситуации. Нарастающий вой сирены закладывал уши. Превозмогая панический ужас, он следовал определённой схеме: прежде, чем уйти, проверял газовый кран, выключал свет, открывал все окна в доме, фиксируя крючки на створках.
При открытых окнах стекла легче выдерживают взрывную волну. Но вот все кончилось: и вместо зияющей ночной тиши его встречает ослепительный солнечный день, благоухающий созревающей на деревьях майской черешней.
И вновь его бросает в необьяснимый страх перед следующим днем, и навязчивой мыслью, преследующей его беспокойными ночами: жизнь уже не будет прежней.
Трусливо озираясь по сторонам, он пробирается далеко вперед сквозь туманную мглу: туда, где не смогут его настигнуть пулеметные снаряды, ракетные установки.
Туда, где наконец сможет перевести дух и перестать бояться за жизнь близких людей. Проходит достаточно времени, но запах гари и отчаяния не хочет выветриваться из его памяти.
Он не в силах сделать глубокий вдох, но в этот момент что-то извне проникает внутрь него и буквально силой вытесняет из грудной клетки спертый воздух. Три-два-один...ведёт обратный отсчет, подготавливая себя к тому, что переход от сновидений к реальности может оказаться для него болезненным.
Он приходил в сознание урывками, а затем вновь проваливался в темноту. Иногда до него долетали обрывки фраз на незнакомом языке, слишком яркий свет просачивался сквозь плотно сомкнутые веки. А потом наступила абсолютная тишина: словно кто-то извне с трепетом оберегал его сон.