Для Мидхата Назароглу это была первая поездка с подобной миротворческой целью. Его тронула та атмосфера, ужасающую действительность которой невозможно было передать словами, втиснуть в рамки какого-то репортажа для новостей или отвести для нее колонку в газете.
Всю эту боль и безысходность невозможно было уместить в ограниченные рамки подобно тому, как разделили людей и разместили их по анклавам, возведя вокруг них стены из колючей проволоки.
Он почти не вникал в слова Илианы, которая специально для него переводила с сербского на турецкий обращения местных жителей и солдат, охранявших сербские деревни.
Ему достаточно было благодарности в их тёплых улыбках, которые пробуждали в нем самом маленького наивного мальчика, когда-то верившего в силу добра и простые земные радости.
Когда наступала ночь, девушка становилась сама собой - в полутьме перечитывала собственную статью из сохраненного номера газеты под названием "Светлой памяти Николины Терзич" и представляла себе реакцию покойной подруги на изменения, произошедшие в ее родной стране.
Косовска-Митровица, взрастившая Николину с пеленок, большей частью перешла под контроль косовских албанцев.
Зверским убийствам и преследованиям подвергались и сербы, целыми поколениями мирно проживавшие в разных регионах Косова. Теперь эти поселения назывались анклавами (часть территории государства, полностью окружённая территорией другого государства).
Проезжая по деревням и передвигаясь по маршруту с востока на северо-запад Косова, они постепенно приблизились к границам албанских поселений.
Практически над каждым постом, встречающимся им на пути у каждой деревни, развевались албанский и американский флаги. Солдаты особо не церемонились, недоверчивым прищуром разглядывая с ног до головы взявшихся из ниоткуда журналистов.
Начальник смены на ломаном английском интересовался у Мидхата, откуда и куда они направляются, во время обыска личных вещей несколько раз останавливал оценивающий взгляд на Илиане.
Им запрещалось контактировать с местными жителями, но каждый раз услышав родную речь, Илиана ощущала нестерпимую боль в груди. Она не произносила ни слова, но её реакция на происходящее выдавала внутреннее состояние. Когда они объезжали стороной очередную албанскую деревню, с удивлением заметили, что с другого её конца патрулировал сербский гарнизон.
Перед журналистами предстала мрачная картина: где-то вдалеке догорали частные дома и сараи, от безысходности лишённые крова мирные жители ютились у соседей или мастерили некое подобие примитивного жилища прямо на поляне.
Здесь их гуманитарная экспедиция подходила к концу. Прежде, чем уехать из Югославии, Агнес хотела показать Мидхату каньон Ругова, который располагался в горах Проклетие.
На арендованном в Приштине автомобиле по дорожным указателям передвигались в северо-западном направлении.
Пока в низменной местности вовсю господствовала весенняя погода, горы были все ещё окутаны снежной шалью, а в некоторых районах сохранялась угроза лавинных сходок.
Илиана достала из дорожной сумки жакет и укрыла им плечи. Она испытывала неописуемый трепет, наблюдая из окна автомобиля за великолепным ландшафтом, созданным самой природой. Эти места возрождали в ней боль от воспоминаний о неудавшейся мечте.
- Здесь очень красиво - вслух отметил Мидхат, переключая скорость на подъезде к горной дороге, ведущей в каньон.
Илиана плотнее укуталась в жакет и прильнула к окну со спущенным стеклом.
Ему вспомнилось, как сегодня утром она точно так же непроизвольно прильнула к его груди, испугавшись вида несчастных исколотых насмерть жертв, которых эти безжалостные твари даже не удосужились прикрыть тканью.
- Я могу остановить машину, если тебе плохо - заботливо предложил ей Мидхат.
- Да - коротко ответила она.
Оставив машину у обочины дороги, Мидхат последовал за девушкой вниз по склону к небольшой поляне.