О'Мэйлли встал.
— Привет, Майк. Входи. Добрый вечер, мисс Купер.
Майк начал пожимать рабочим руки.
— Майк Чапмен из Полицейского управления Нью-Йорка, Алекс Купер из Управления окружного прокурора.
Бобби Хассетт сидел у дальней стены комнаты. Он закрыл свою коробку с едой и встал.
— Пошли.
Его молодые братья-близнецы встали тоже. Все трое были рослые молодые ребята, широкоплечие, с бычьими шеями.
— Майк рассчитывал поговорить с вами, парни, — сказал О'Мэйлли. — Он из группы, которая расследует обстоятельства взрыва.
Бобби положил свою коробку на полку, надел каску.
— Ничем не могу помочь, приятель. Я в ту ночь не работал. Эммет, прихвати сигареты. Пойдем.
И он направился прямо к нам. Майк отступил от двери, но я осталась стоять у входа.
— Это недолго, Бобби, — сказал Майк.
Здоровяк Бобби повернулся, чтобы ответить Майку, двинув при этом меня локтем по ребрам, так что я отлетела назад и едва не упала.
— Забирайте свою бабу и мотайте отсюда, мистер Чапмен. В туннеле много всяких несчастий случается. Мне сказать нечего. Эммет, Хэл, пошли. — Бобби потянулся к дверной ручке. — Да, Тедди, когда в следующий раз позовешь меня обедать, не забудь сказать, кто еще окажется за столом.
Бобби и его братья спустились по лесенке, топоча по ступенькам заляпанными грязью сапогами.
Губы Майка были плотно сжаты. Он приехал сюда не для того, чтобы ему плевали в лицо.
— Подожди здесь, — сказал он и выскочил за дверь.
О'Мэйлли быстро нагнал его:
— Плохая идея, Майк. Пусть уходят. Коп ты или не коп, говорить ты их не заставишь.
Я тоже бросилась к выходу и побежала вслед за О'Мэйлли, лавируя меж огромных машин. Слов я разобрать не могла, но слышала, как Майк задирает Хассеттов, направлявшихся к спусковому колодцу.
Бобби Хассетт рванул на себя сетчатую дверь «Алимака» и, как только близнецы вошли следом за ним в лифт, захлопнул ее. Потом щелкнул выключателем, отчего висевшая над его головой голая электрическая лампочка залила светом черный сланец стены.
«Алимак» начал медленно опускаться.
— Вы поместили Брендана туда, где ему самое место, мистер Чапмен, — сказал Бобби. — Теперь посмотрим, сможете ли вы удержать его там.
Клетка лифта, постанывая, исчезла в глубоком черном колодце.
8
Я вышла из квартиры в семь утра и поехала в суд, остановившись по дороге на пустынной улочке Чайнатауна, за маленьким парком, который Майк называл «Красной площадью». Торговцы расставляли здесь по тротуару ящики с колотым льдом, выкладывая в них еще шевелящихся крабов, омаров и рыбу, запах которой становился все менее привлекательным, по мере того как разгорался июньский день. Рядом с ними фермеры-азиаты из Нью-Джерси выкладывали на лотки свежие экзотические овощи.
Я подошла к разъездному буфету, выпила две чашки черного кофе и съела сладкую булочку — кофеин и сахар должны были помочь мне продержаться в это утро. К семи тридцати я уже сидела за рабочим столом.
Полчаса спустя появился мой первый свидетель, Кертис Пелл, детектив из участка Северный Манхэттен. Относительно его участия в расследовании мы беседовали за последний месяц четыре раза, поэтому я просто коротко рассказала ему о своей новой версии прямого допроса, которому собиралась подвергнуть его в зале суда.
Кертис помог мне довезти тележку с папками до зала суда. Перед залом под номером 83 толпились репортеры и зрители. Между детектором металла и длинным деревянным столом стояли двое полицейских.
Лем Хауэлл уже сидел на своем месте, читая «Уолл-стрит джорнал», его кремовый костюм выглядел в тусклом зале суда единственным чистым пятном, составляя спокойный контраст моему бирюзовому одеянию.
От газеты он отрываться не стал.
— С добрым утром, Александра.
— Доброе утро, Лем, — ответила я. — Здравствуйте, Джонетта, как дела?
Секретарь суда помахала мне рукой, а Арти Трамм сказал:
— Восемь присяжных уже здесь, Алекс. Похоже, нам удастся начать вовремя. Ничего, если я провожу детектива Пелла в комнату свидетелей?
— Он в твоем распоряжении.
Пелл пошел следом за Арти к одной из боковых дверей зала. За стеной, возле которой располагалась скамья присяжных, тянулся коридор с несколькими комнатками — в одной из них собирались присяжные, в другой ожидали вызова свидетели.