Каждый раз.
Мы догнали Майкла, когда он замер на пороге комнаты Селин. Остановившись рядом с ним я увидела то, что заставило его помедлить.
Автопортрет. Я знала наверняка, что Селин сама нарисовала эту картину. Она была просто огромной. Как и на фотографиях нашей жертвы, на картине была изображена девушка, которая не хотела быть элегантной. Краска лежала на холсте густо, рельефно — картина была почти трехмерной. Заметные, грубые мазки. Селин нарисовала себя от плеч. Темная, сияющая кожа, была обнажена. А выражение её лица…
Незащищенное, уязвимое и яростное.
Майкл уставился на картину. Ты читаешь её, — подумала я. — Ты знаешь, что именно чувствует девушка на картине. Ты знаешь, что чувствовала девушка, нарисовавшая её. Знаешь, также хорошо, как знаешь самого себя.
— Она рисовала не кистью, — Лия позволила нам усвоить её слова и продолжила. — Дорогая Си-си нарисовала эту картину ножом.
Мой мозг мгновенно добавил эту крупицу информации к тому, что я знала о Селин.
— Сколько вы готовы поставить на то, что наш вооруженный ножом Пикассо чистит свои кисти керосином? — спросила Лия. — Обычно для этого используют скипидар, но, кажется, Селин Делакруа не любит обыденное. Не так ли, Майкл?
— Ты теперь профайлер? — спросил у Лии Майкл.
— Просто большая поклонница искусства, — возразила Лия. — Однажды я шесть недель жила в уборной музея Метрополитен.
Я взглянула на Лию и подняла бровь, понятия не имея о том, было ли это правдой или откровенным враньем. В ответ Лия протолкнулась мимо Майкла в комнату Селин.
— Если Селин чистит кисти керосином, — пробормотала я, размышляя вслух, — у неё должен быть запас. Не очень много, но…
Но достаточно, а значит, ты мог и не приносить его с собой. Я сделала паузу. А если ты не принёс его с собой, возможно, ты не собирался сжигать её живьем.
Всё это могло оказаться совпадением. Всё — дата, керосин.
— Думаешь, ФБР не понимает, что керосин могут использовать как растворитель? — прочитав мои эмоции в выражении моего лица, просил у меня Майкл. — Ты правда считаешь, что Бриггс и Стерлинг не о подумали об этом, прежде чем взяться за это дело?
На месте преступления стоял ужасно сильный запах керосина. Такое количество не могли пролить случайно — но почему-то Лия не хотела, чтобы я отбрасывала эту вероятность.
Почему?
Майкл шагнул в комнату Селин. Мельком взгляну на Лию, я последовала за ним.
— На стенах ещё две картины, — нарушив тишину, отметила я. Селин повесила картины рядом друг с другом — сочетающиеся части жутковатого, абстрактного комплекта. На первый взгляд левый холст был абсолютно черным, но, чем дольше я смотрела на него, тем заметнее становилось уставившееся на меня из темноты лицо.
Лицо мужчины.
На первый взгляд картины были пусты, но искусная игра со светом и тенями создавала изображения. Второй холст выглядел пустым, затенённым лишь в нескольких местах. Картина выглядела абсолютно абстрактной, пока ты не понимал, во что складывались пробелы.
Ещё одно лицо.
— Она не рисует тела, — Майкл подошел к картинам. — Даже в начальной школе Селин отказывала рисовать что-нибудь кроме лиц. Ни пейзажей. Ни одного натюрморта. Это сводило её учителей с ума.
Майкл впервые дал мне шанс расспросить его об это девушке. О той части его прошлого, о существовании которой мы и не догадывались.
— Вы знали друг друга с детства?
Какой-то миг я не была уверенна, что Майкл ответит на вопрос.
— Мы общались время от времени, — наконец, произнёс он. — Когда я не был в школе-пансионе. Когда она не была в школе-пансионе. Когда мой отец не заставлял меня дружить с сыновьями более важных людей, чем партнер, который и так беспрекословно его слушался.
Я знала, что отец Майкла был вспыльчивым. Он избивал сына, и его было почти невозможно понять. Богатый человек, одержимый именем Таунсендов. А теперь я знала о Тэтчере Таунсенде кое-что ещё. Не важно, сколько денег ты заработаешь, как высоко заберешься по социальной лестнице — этого всегда будет мало. Тебя всегда будет мучить жажда. Ты всегда будешь хотеть большего.
— Хорошая новость, — мои размышления нарушил голос Лии. Мы с Майклом обернулись к ней, чтобы увидеть, как она снимает фальшивое дно у ящика, стоявшего в ногах кровати Селин. — Полиция забрала ноутбук нашей жертвы, как улику, но они не забрали её тайный ноутбук.
— Как ты?.. — начала было я, но Лия отмахнулась от меня.
— Когда меня выперли из Метрополитена, я была элитной воровкой — обворовывала дома, — Лия поставила ноутбук на стол Селин.