Почему когда рядом Черстин, он всегда вспоминает про болячку?
Не одеваясь, Йельм прошел в комнату. За четыре метра, отделяющие его от кровати, тело успело высохнуть, и когда Йельм лег, он был уже снова потным. Йельм лежал и разглядывал свое тело. На какой-то миг ему захотелось заняться мастурбацией — старый, проверенный способ расслабления. Но потом он передумал, принялся спокойно и размеренно дышать, и сам не заметил, как заснул.
Во сне Йельм словно по заказу увидел Черстин. Он был в другом номере другой гостиницы. Во сне он спал, и ему снился сон. Точнее, он спал, но как будто бы не спал. И тут вошла она. Словно бы из ниоткуда появилась маленькая темная фигурка. Тем вечером они разговаривали о сексе — открыто, по-взрослому, “по-современному”, и от этого слегка кружилась голова, но никакого продолжения разговора Йельм не ждал.
В беседе он случайно, если такие вещи можно делать случайно, упомянул свою любимую фантазию, и теперь Черстин вдруг легла рядом с ним и стала мастурбировать — всего в нескольких сантиметрах от него. Его подсознание бережно хранило все ее прикосновения, каждый поворот, каждую ласку, весь ансамбль желаний и чувств, которые отражались в мельчайших движениях ее тела и целый год снились ему по ночам, тут раздался стук, Черстин опустила руку вниз, к темному треугольнику внизу живота, стук повторился, она раздвинула ноги и медленно, медленно…
В дверь стучали.
Пауль сел на кровати и опустил глаза на свой затвердевший член.
— Пауль! — громко шептал за дверью женский голос. — Ты закончил?
— Я еще не кончил! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — То есть не закончил! — повторил он еще раз, громче, надеясь, что за дверью не было слышно его оговорки по Фрейду. — А что, уже пора?
— Еще есть время, — сказала Черстин. — Ты меня впустишь?
— Минутку, — пробормотал Йельм, совсем проснувшись. Эрекция ослабла, но возбуждение не проходило.
— Я в душе, подожди! — пришлось ему соврать.
Почему рядом с этой женщиной он всегда думает о сексе? Ведь он же взрослый, зрелый мужчина. Он знает про равноправие, женский вопрос и все прочее, но над своими желаниями он не властен. Правда, объектом сексуальных приставаний она для него не является, а является, если уж на то пошло, сексуальным субъектом, но в этих дебрях сам черт голову сломит.
Вот и он ломает. А эрекция, как ни странно, сохраняется. Йельм постарался взглянуть на себя со стороны и посмеяться над ситуацией. Вот идиот! И у этого идиота было только два варианта: либо отослать Черстин и тем усилить существующую между ними неловкость, либо сказать правду — и этим тоже усилить существующую между ними неловкость.
Несколько секунд длились колебания, потом он сказал:
— У меня эрекция.
— Что ты там бормочешь? Открывай.
Схватив полотенце, Йельм обмотал его вокруг бедер. И сразу приобрел до такой степени величавый вид, что смотреть на него было смешно. Он открыл дверь и увидел Черстин в маленьком элегантном черном платье.
— Что ты сказал? — переспросила она, глядя на его неглиже.
— Я был в душе, — повторил он, делая широкий жест рукой. — Я думал, у нас еще есть время.
— Ты сухой, — скептически заметила она.
— Жарко, — сказал он. — Быстро высыхаешь.
— Время еще есть, — повторила она уже другим, официальным голосом и села на край кровати. — Я просто хотела обсудить с тобой нашу стратегию.
— Стратегию? — переспросил он и наклонился к сумке, стоящей за кроватью. Полотенце сползало, и приходилось придерживать его рукой, другой рукой он пытался открыть сумку. Это было непросто.
Йельм чувствовал себя клоуном.
— На тебя смотреть жалко, — сказала она сочувственно и отвернулась. — Оставь в покое полотенце. Обещаю не подглядывать.
Он снял полотенце и достал чистые вещи. Одевшись, он с облегчением сказал:
— Ну так и что там про нашу стратегию?
— Мы общаемся с ФБР. Они воспринимают нас как бедных родственников из деревни. Для них главное, чтобы мы не попали под машину, не стали добычей гангстеров и не подсели на наркотики. Нам надо решить, что мы от них хотим, и твердо добиваться этого. Они должны поделиться с нами информацией, а не мы с ними, потому что он сейчас у нас. Иначе зачем мы здесь?
Йельм достал узкий лиловый галстук и начал его завязывать.
— Наша задача отыскать нити, которые ведут к нему, и проверить, не пропустило ли ФБР что-нибудь.
— Но говорить об этом вслух нельзя. Ты это наденешь?
Пауль Йельм осмотрел себя сверху вниз.