Дверь распахнулась. В комнату заглянул Чавес.
— Привет, белые мужчины среднего возраста! — радостно провозгласил он, — Как дела?
— Привет, черномазый юнец, — в тон ему ответил Сёдерстедт. — А как у тебя?
— Фигово. Я только что из “Халля”, рылся в грязном белье Андреаса Гальяно. А вы что делаете?
— Мне надо разобраться с Джоном Доу. Если мне наконец дадут такую возможность, — угрюмо ответил Нурландер.
— Ну ладно, трудитесь, — сказал Чавес и удалился, но пошел не к себе, а дальше по коридору, остановился возле двери Хультина, постучал, сказал что-то неразборчивое и открыл дверь. Сдвинув совиные очки на лоб, Хультин холодно посмотрел на вошедшего.
— Есть новости из Штатов? — спросил Чавес.
— Пока нет, — ответил Хультин. — Им надо время. Как у тебя дела?
— Я только что из “Халля”. Никто из заключенных не может сказать ничего путного, никто не помнит, чтобы у Гальяно были контакты в США. Про наркосиндикат, к которому он сейчас примкнул, тоже никто ничего не знает. Вот список того, что он оставил, когда бежал из тюрьмы: трусы, несколько напоминаний об оплате долга, бритва и другой подобный хлам. Потом я съездил в дом в Риале, разговаривал с экспертами. Судя по всему, они сдались: страшно переживают, что нет ни одной улики. Только то, что было в холодильнике, а именно: масло, несколько упаковок лаваша, гамбургер, сыр “Филадельфия”, мед, петрушка, минеральная вода, бананы.
Хультин кивнул и снял очки.
— А машины?
— На это нужно время. Машин, подходящих по описанию, в Стокгольме шестьдесят восемь. Благодаря оперативникам, нам удалось сократить их количество до сорока двух и часть из них проверить. Я сам съездил и посмотрел восемь темно-синих вольво десятилетней давности с номером на “В”, и все они на поверку оказались зелеными. Если, конечно, наш свидетель не спутал цвет. Есть еще две машины, которых мы пока не нашли и которые могут быть интересны: одна принадлежит несуществующей фирме, другая рецидивисту по имени Стефан Хельге Ларссон. Остальные двадцать четыре мы еще не успели посмотреть, так как я был вынужден уехать в Норчёпинг.
Хультин с бесстрастным видом выслушал болтовню Чавеса и, когда тот замолчал, коротко обронил:
— Изыди.
— Испаряюсь, — воскликнул Чавес и выскочил в коридор. Проходя мимо комнаты, где работали двое белых мужчин среднего возраста, он, не справившись с искушением, резко распахнул дверь и гаркнул:
— Ага!
Сёдерстедт от неожиданности провел жирную черту на полдоски, Нурландер подскочил на полметра и швырнул в Чавеса протоколом вскрытия, но дверь уже успела закрыться.
— Псих, — буркнул Нурландер, собирая рассыпанные листки. Сёдерстедт, посмеиваясь, стал стирать с доски лишние линии.
Нурландер снова взялся за свои протоколы. Четыре выстрела в сердце, каждый — смертельный. Пули не найдены, но, вероятно, калибр девять миллиметров. Состояние здоровья в момент смерти удовлетворительное. Хорошая физическая форма. Есть старые шрамы на запястьях, скорее всего следы бритвы, примерно десятилетней давности, и еще целый ряд круглых шрамов по всему телу. “Следы окурков?” — написал Квар Фурт своим размашистым почерком пожилого человека. Интересно, он в курсе, что на свете существуют компьютеры? Или он вообще живет на другой планете?
Одежда. Синяя гладкая футболка без принта. Бежевая куртка. Джинсы. Кроссовки. Белые грязные носки. Трусы-боксеры. Ничего особенного.
Список вещей, найденных у убитого. Нурландер уже сбился со счета, сколько раз он доставал эти вещи из пакетика и выкладывал на письменный стол. Увидев, что коллега опять разложил перед собой “наследство”, Сёдерстедт скептически поморщился.
Поддельный “Ролекс”, трубочка с десятикроновыми монетами, ключ. Ключ совсем новый. Нурландер крутил его и так, и этак. Большой дверной ключ. Обычную дверь такими не открывают, это какой-то специальный замок, но больше про него ничего сказать нельзя. На ключе буквы “СЕА” и надпись “Made in Italy”. Его могли сделать в любой мастерской. Но все ли мастерские имеют право на изготовление таких ключей?
Где-то в дальнем уголке памяти возникло воспоминание. Что-то похожее уже встречалось ему в ходе расследования, но тогда он не обратил на это внимания.
Какое-то дурацкое задание, которое ему поручили… Ах да, верно, это было в самом начале — он выяснял, какие "преступления совершили американцы в Швеции”. Один обнажился и получил в морду от девчонок-футболисток, другой печатал на ксероксе тысячекроновые купюры, а третий незаконно заказал в мастерской копию ключа. Может ли тот ключ иметь отношение к этому делу?