— Наверно, здесь, — сказал Ларнер. Он подошел к шкафу и открыл его. Агенты ФБР нырнули внутрь, держа наготове различные измерительные приборы и прочие инструменты. Стену стали прослушивать микрофоном.
— Вот, — сказал один из агентов. — За этим местом пустота.
— Поищите механизм, — приказал Ларнер и отошел в сторону. Пока агенты искали, он подошел к кровати, где уже сидели шведы.
— Может, положишь его? — спросил он.
Черстин посмотрела на мишку, сидящего на ее коленях, и переложила его на кровать. Песок высыпался из оторванной ноги, теперь от мишки осталась одна шкурка. Черстин взяла ее в руки.
— Вот что мы делаем с детьми, — сказала она.
— Я тебя предупреждал, — ответил Ларнер.
Поиски заняли почти четверть часа. Оказалось, что хитроумный механизм был спрятан за железной планкой, крепко прикрученной к стенке шкафа. По-видимому, Уэйн Дженнингс не хотел, чтобы кто-нибудь заходил в подвал после его так называемой смерти. Но сын, судя по всему, спускался в подвал за щипцами.
Толстая железная дверь открылась в шкафу. Йельм отчетливо представил себе, как однажды ночью в дверь попал рукав пальто и она закрылась неплотно. Он отошел и встал в дверях гостевой комнаты. Потом присел на корточки, чтобы представить себе, что видно десятилетнему ребенку. Здесь стоял Ламар, он увидел тень в шкафу и последовал за ней. Толстая металлическая дверь оказалась неплотно закрытой.
Ларнер вошел в шкаф и потянул на себя дверь, петли заржавели, послышался скрип, какого наверняка не было двадцать лет назад. Засветив фонарь, он исчез в темноте. Остальные последовали за ним.
Вниз вела узкая каменная лестница с железными перилами. Песок скрипел под ногами. Лестница была на удивление длинной, но в конце концов они добрались до самого низа и увидели массивную железную дверь. Ларнер открыл ее и поднял свой фонарь.
Перед ними было жуткое подвальное помещение — маленькое и тесное. Цементный куб под землей. В середине стоял тяжелый железный стул, приваренный к полу, на подлокотниках и ножках были укреплены кожаные ремни. Рядом стояла прочная высокая скамья, напоминающая верстак. Больше ничего в комнате не было. Ларнер заглянул в ящики под скамьей. Пусто. Он сел на стул. Помещение быстро заполнялось людьми, причем последнему агенту уже не хватило в комнате места, и ему пришлось стоять на лестнице.
— Эти стены немало повидали, — сказал Ларнер.
Йельму показалось, что он на мгновение увидел этих страдающих людей, и по его спине побежали мурашки. Выразить это чувство словами было невозможно.
Ларнер встал и хлопнул в ладоши.
— Так. Мы, конечно, еще проведем тщательный осмотр места преступления, но уже ясно, что большинство жертв кентукского убийцы именно здесь встретили смерть, которая стала для них избавлением от мучений.
Они поднялись наверх. Внизу накатывала клаустрофобия.
Что произошло, когда десятилетний Ламар вошел в подвал в самый разгар действия? Как отреагировал Уэйн? Избил его до потери сознания? Спросить об этом можно только самого Уэйна, и Йельм решил это сделать, чего бы это ему ни стоило.
Теперь он уже почти не сомневался, что отец и сын встретились в Швеции, и отец победил. Он второй раз убил сына.
Вертолет доставил их обратно в Луисвилл как раз к самолету. Все путешествие заняло несколько часов. Стояла послеполуденная жара. Из аэропорта в офис ФБР они вернулись на такси. Джерри Шонбауэр, сидя на столе, болтал ногами и внимательно изучал какой-то документ. Тишь и гладь.
Но тишина была обманчивой.
— Присоединяйтесь, — сказал Шонбауэр. — Я получил предварительные результаты осмотра места преступления. И примерный вариант реконструкции письма. Осмотр результатов не дал. Пусто. А письмо интересно. Вот оно, каждому по экземпляру.
Дата на письме сохранилась 6 апреля 1983 года. Почти год спустя после инсценировки гибели Уэйна Дженнингса. Писать это письмо было не нужно и опасно, однако Дженнингс все-таки его написал, значит, ему были свойственны какие-то человеческие чувства, во что Йельму верить совсем не хотелось.
— Когда жена покончила с собой? — спросил он.
— Летом восемьдесят третьего, — сказал Ларнер. — Видимо, ей потребовалось несколько месяцев, чтобы осознать ужас всего происшедшего.
Конверт был сожжен вместе с письмом. Почтовый штемпель “Стокгольм” отлично сохранился. Адрес получателя — ферма. Дженнингс, очевидно, был уверен, что ФБР не будет читать письма его вдовы спустя год после его смерти.