Горло сдавило спазмом. На глазах выступили слезы. Здесь и сейчас, перед двумя незнакомцами, я говорила о том, что заслуживало смертного приговора. Без суда. Я признавалась в ужасном преступлении, которому не было оправдания в глазах общества, да и в моих собственных глазах тоже.
– Когда я осознала, что произошло, Ален лежал рядом, мертвый и холодный. Его глаза были открыты и безразлично смотрели на меня. Наверное, тогда я еще не до конца поняла. Все случилось немного позднее. В какой-то момент, моя жизнь стала для меня, целителя, важнее, чем чья-то другая. И я перешла черту. Сделала то, чего целитель никогда делать не должен. Жертвовать другой жизнью, ради себя. Так делают Темные Целители. Так сделала я.
Глава 28
– Это безумие! Как она может винить себя за смерть этого… - Клауд со злостью почти выплюнул имя обидчика Джети.
– Не забывай, она целитель. Десять лет жесткой муштры и учений о жертвенности, - произнес Манфред, - по сути, они оружие в руках умельца. Их силы и возможности почти безграничны. Таких можно или держать под жестким контролем, или потерять навсегда. Если не привить им ответственность и патологического чувства вины, они сорвутся с крючка. Мне кажется, что она до сих пор не утратила рассудок лишь потому, что в ней слишком много от меня.
Манфред погладил девушку по спутанным волосам.
– Она справится.
***
После моих слов в комнате воцарилась тишина. Я по-прежнему ощущала за спиной присутствие Кошмара. Но почему-то больше не видела в нем угрозы. Рассказав свою историю, я словно избавилась от тяжести, что давила на меня все эти годы. Я боялась и все еще боюсь. И, возможно, заслужила наказание. Но теперь, пережив все это во второй раз, я надеялась, что больше не буду видеть кошмары по ночам.
– За что ты себя ненавидишь? – шелест холодного бесстрастного голоса прервал мрачное молчание.
– Я убийца.
– За что ты себя ненавидишь? - настаивал голос, словно не услышав мой предыдущий ответ.
– Я убила человека, который не угрожал моей жизни. Это противно моей природе.
– За что ты себя ненавидишь? – голос отдавался набатом в моей голове.
– Я убила человека, которого любила, а он меня предал. Я его любила. Любила… За что он так со мной? Что я ему сделала? Всевидящие! Мне было всего пятнадцать, как он посмел!
Я медленно опустилась на колени, только сейчас поняв, что плачу. Напротив себя увидела Алена. Он смотрел на меня пустым немигающим взглядом. Его тело дрогнуло и стало медленно растворяться прямо у меня на глазах. Окончательно дымку развеяла одна из фигур, кинувшихся прямо ко мне, и опустившаяся рядом на колени. Незнакомец отбросил свой капюшон, и я узнала Клауда.
– Все закончилось, Джети, ты справилась. Теперь все будет хорошо.
– Клауд, время! – сделал замечание второй незнакомец. Его голос утратил бесстрастность, и я узнала в нем Манфреда, - выводи ее.
И я открыла влажные от слез глаза, обнаружив себя лежащей на холодном неудобном металле. Надо мной склонилось двое взволнованных мужчин. Взгляд рассеянно скользнул по маленькой полутемной комнате, ища и боясь найти свой Кошмар.
– Он больше тебя не побеспокоит, Джети, - Клауд взял меня за руку, поднес к губам и поцеловал, - прости за то, через что мы заставили тебя пройти.
– Что это было? – я поморщилась от нарастающей головной боли.
– Своего рода регрессивный гипноз. Мы заставили тебя пережить то, что с тобой произошло, чтобы выяснить, чем могут на тебя давить.
– Выяснили? – я задумалась и тут же вспомнила. Побледнела и скривилась. В горле образовался комок, - Мне нужно в мою каюту. Я хочу побыть одна.
– Я помогу тебе дойти, - Манфред протянул руки, собираясь помочь мне встать, но я невольно отшатнулась от него. Он тут же убрал руки и отступил.
– Я сама, - свесила ноги, которые все еще были в порезах и ссадинах. Обратила внимание, что руки выглядят не лучше.
– Как только мы покинем эту комнату, ты сможешь себя исцелить, - тихо произнес Клауд.
Я подняла на него взгляд и резко зажмурилась.
Только что я полностью открылась перед двумя мужчинами, один из которых был моим отцом, а второй человеком, к которому я испытывала чувства. Я рассказала им о том, о чем дочери и возлюбленные предпочитают молчать. Было жутко неловко и грязно. Словно я вывалялась в помоях. А еще меня тошнило, видимо от потери сил и крови.