В этот момент в медблок вошли присланные Клаудом Псы. По крайней мере, теперь не придется опасаться новых нападений со стороны возможных наркоманов.
Я уединилась в маленьком закутке, отделенном от основного блока тонкой стенкой. Хотелось тишины. За десять лет обучения я почти отвыкла от такого количества людей, с которыми приходилось общаться. У меня всегда был узкий круг знакомых, которых я подпускала к себе. Не слишком близко. Однако это не давало возможности кому-либо назвать меня отшельницей. Теперь же я была на виду, без возможности спрятаться куда-нибудь подальше. И только во время операций я забывала обо всем, что меня окружает. Были лишь я и мой пациент, его тело и мои руки, привычно орудующие инструментом.
Прошло несколько часов, на протяжении которых меня вызывали к пациентам дважды. Я сняла начавшееся было воспаление, дала обезболивающее мужчине, который потерял руку. Не удержалась и немного вмешалась в ход его мыслей. Возможно, теперь ему перестанет казаться, что жизнь кончена и лучше бы ему умереть. Очнулся еще один пациент с наркотической ломкой. Его пришлось срочно усыпить и для надежности зафиксировать, чтобы он не смог навредить ни себе, ни другим.
Наконец, настало время, когда мне предстояла встреча с братом. Разумеется, незаметно это сделать было бы невозможно. Поэтому мы встретились не таясь, практически на глазах у Клауда, который все же смягчил свой приговор и не требовал у меня безвылазно сидеть на корабле.
Мы оба застыли, глядя на сверкающий контур, словно чужие люди. Нам было не привыкать. Младше меня на год Гарон был любимцем и гордостью того, кого я большую часть жизни считала родным отцом. И долгое время не понимала, почему одного любят, а вторую лишь терпят. Наверное, часть обиды за разбитые мечты я перенесла на брата, который никогда не проявлял ко мне родственных чувств. Всегда подчеркнуто вежлив и холоден. Корректен и отчужден. Что же, меня все устраивало.
– Ты не должна здесь быть, - первое, что я услышала от брата.
– Здравствуй, Гарон, я тоже рада тебя видеть, - я изобразила улыбку.
Мы стояли достаточно близко, чтобы слышать полушепот друг друга. Только сейчас мне пришло в голову, насколько же он похож на своего отца. Такой же высокий, статный, с сильным тренированным телом, светлыми волосами и серо-голубыми глазами, которые сводили леор столицы с ума. Единственное, что было между нами схожим, это цвет и форма глаз.
– Неужели все это стоит твоей жизни? – он слегка обернулся ко мне, одновременно словно сканируя пространство на предмет прослушки. Я была уверена, что здесь нас могли слышать только Наги-ра. Но им вряд ли было какое-то дело до наших семейных разборок.
– Гарон, благодаря этому у меня все еще есть жизнь, - я усмехнулась. Почему-то, несмотря на разницу в возрасте в год я чувствовала себя гораздо старше, - меня удивляет, что делаешь здесь ты?
– Я старший помощник Дуайена нашей дипмиссии. Это моя работа.
– Верховный леор никак не откажется от мысли вывести идеального бойца? Ему мало собственной семьи, решил охватить больше территории?
– Ты не должна так говорить о деде, - напрягся Гарон.
– Дед это тот, кто вытирает внукам сопли и садит их на горшок. Для меня верховный леор был тем, кто каждую минуту мог дать команду «фас». И его гончие разорвали бы меня на куски. Поэтому, прошу, не нужно говорить о семейных ценностях, чести рода и остальной ерунде. Меня интересует лишь моя мама.
– Ей сейчас тяжело. Она переживает за тебя. Вы давно не виделись.
– Она знает, что для нас это единственный шанс, - резко ответила я.
– Понимаю. Ей скоро рожать. Мне было бы спокойнее, если бы ты была с ней в этот момент.
Я нахмурилась, представляя, какие последствие повлечет за собой мой приезд. Не говоря о том, что я могла себя выдать. Но мне действительно хотелось быть там, рядом с ней.
– Она не заслужила такого, и ты прекрасно это знаешь, - в голосе проскользнула давно подавляемая боль и обида на жизнь, семью, обстоятельства.
– Мы не свободны в своем выборе. Кому как не тебе это знать.
– Неужели тебя что-то не устраивает? – я искренне удивилась, вглядываясь в нахмуренное лицо брата.
– Пока мы зависим от главы рода, наши жизни нам не принадлежат, - уклончиво ответил Гарон.
– Неужели глава рода опасается, что ты со временем займешь место его сына? Поэтому здесь ты, а не он? – сарказм так и рвался наружу. Однако вся ситуация заставляла переживать за жизнь родного, пусть и такого чужого человека.