– Прощщщай! – раздалось в ответ, и я почувствовала, как меня покидает чужой разум.
– Вы совсем замерзли, - в реальность меня выдернул голос Дана Клауда. Я вздрогнула и, осмотревшись, поняла, что стою у самой кромки контура, далеко позади себя оставив корабль. Мокрая и трясущаяся он холода.
Испуганно охнула, когда Пес подхватил меня на руки, окутав своим теплом, и понес к кораблю. А я была слишком взволнована и растеряна, чтобы протестовать. Да и протестовать слишком не хотелось. В его руках было тепло и как-то спокойно. И почему-то, глядя на его хмурое лицо и недовольно поджатые губы, я перестала опасаться этого человека, с его авторитарными замашками и отсутствием всякого уважения.
Меня быстро внесли на корабль, игнорируя удивленные взгляды попадавшихся по дороге Псов. В медблоке Клауд посадил меня на кушетку и, укутав теплым покрывалом, метнулся к шкафчику с препаратами. Оттуда по-хозяйски достав пузырек, щедро плеснул из него жидкость в стакан и, присев передо мной на корточки, протянул мне:
– Пейте.
– Это спирт. Я его не пью, - слабым дрожащим голосом возмутилась я.
– Я понимаю, что вы предпочитаете более благородные напитки, но если вы сейчас не согреетесь, то вполне возможно окажетесь на больничной койке.
– Я целитель, мне это не грозит, - вяло запротестовала я.
– Вы сильно выложились, когда лечили раненых. Ваша сила еще не восстановилась. Не спорь со мной, а пей, – уже другом тоном, более настойчиво выдал Клауд.
Я взяла из его рук стакан и, не сводя взгляд с его лица, выпила содержимое одним глотком. Закашлялась, вытерла слезы, выступившие из глаз, и с вызовом снова посмотрела на Пса.
– Хорошая девочка, - похвалил он, заставив меня окончательно смутиться.
Легкое опьянение не заставило себя ждать. Внутренние опасения отступили куда-то в сторону.
– Нам дали разрешение покинуть планету Нага. Завтра мы улетаем.
Я удовлетворенно улыбнулась. Слишком долго мы пробыли на планете. Занимались чужими проблемами, когда у меня полно своих. Теперь, когда Наги-ра в относительной безопасности самое время реализовать свой план. Тянуть дольше нельзя. Гарон с миссией также были в безопасности. Теперь, когда в планете заинтересовано Правительство никто не посмеет ему как то навредить. К тому же, вполне возможно, что верховный леор сам поспособствовал тому, чтобы его внук оказался здесь. Поддержка общественности и слава спасителей целого народа надежная ступень к власти.
– Может быть, теперь ты мне расскажешь, как тебе удалось повлиять на Дуайена, и что именно ты сказала его помощнику?
– Почему ты решил, что я делала что-то подобное? – поддерживая его тон и манеру обращения, ответила я.
– Дуайен был на крючке у Корпораций. Он бы никогда не стал идти против них.
– Значит, Правительство нашло к нему свой подход, - я пожала беззаботно плечами, пытаясь встать. Но меня остановили тяжелые руки, опустившиеся мне на плечи.
– Кто ты? Почему ты здесь? Чего добиваешься?
– Ты именно поэтому напоил меня? Чтобы я выдала тебе все свои грязные секреты?
– Они настолько грязные? – Клауд приподнял левую бровь.
– Настолько секреты, - я улыбнулась, - Клауд, я целитель. И почти не пьянею. Чтобы выведать мои тайны, тебе придется меня пытать.
Бросив такие неосторожные слова, я только теперь осознала, насколько же близко друг от друга мы находимся. Его лицо почти касалось моего, взгляд скользил по губам, а сила… Однажды я уже могла убедиться насколько этот человек виртуозно ею владеет. Она могла причинять страшную боль. Но сейчас, она окутывала меня, словно коконом, сквозь который не доносилось никаких посторонних звуков. Мы словно оказались отрезанными от всего остального мира, наедине. И эта сила легко и невесомо касалась меня, поглаживая, лаская, словно руки нежного любовника.
Я выдохнула, не в силах сдержать эмоции. Клауд тут же резко отстранился, и на миг прикрыл глаза. Открыв их, выглядел так, словно все тут произошедшее мне приснилось. Пес был снова хмур и сосредоточен. Сила, дарящее тепло и нежность схлынула, оставляя меня наедине с холодом и стаканом из под спирта в руках.
– Простите, я повел себя неучтиво. Этого больше не повториться.
Пес стремительно поднялся и, больше не глядя на меня, вышел из медблока.
Я же отставила пустой стакан подальше и еще раз шумно выдохнула. Почем-то в какой-то момент мне показалось, что Клауд готов меня… поцеловать? Невозможно. Это неправильно, противоестественно и абсурдно. Между нами ничего не может быть общего. У аристократки и Пса нет будущего, кому как не мне это знать.