Хок не появлялся на наших вечерних чаепитиях, ставших постепенно традицией. Мне его не хватало. Странно, но до сих пор я не воспринимала его даже как друга. Скорее, как помощника и телохранителя. Сейчас же поняла, что ему удалось проникнуть мне в душу и занять там свое место. Наверное, я видела в нем брата, которого толком так и не узнала. За столько лет я почти привыкла к одиночеству, но все же, и мне хотелось, чтобы рядом был кто-то, кому можно доверять. Непозволительная ошибка с моей стороны, когда-то едва не стоившая мне жизни, свободы и душевного спокойствия.
Когда мое переживание за парня достигло критической точки, я решилась на разговор с Клаудом. И это также было ошибкой. Он встретил меня на пороге своей каюты, окинул злым взглядом. Когда понял, о чем хочу с ним говорить, почему-то криво усмехнулся.
– Это все, чем вы интересуетесь? – дождавшись моего нервного кивка, продолжил, - Хок в карцере. Отбывает наказание. Он выйдет по прибытии в Крепость. Это все, зачем вы меня искали?
– Да, Клауд. Я не видела парня несколько дней и переживала, что с ним могло что-то произойти. Но почему карцер? Что он натворил? И нельзя ли его выпустить раньше?
– Он вам нужен? – лицо Клауда потемнело, потом, словно разгладилось, и на нем снова появилась маска безразличия, - не важно. Он выйдет оттуда, когда мы прибудем в Крепость. Это не обсуждается. И да, визиты к нему запрещены.
Я проводила недоуменным взглядом Пса и вернулась в медблок. Клауд едва подавлял в себе гнев, и меня это пугало. С ним что-то происходило, и я даже боялась предположить, что именно. Хока было жаль, но кто я, чтобы влиять на решения его начальника? К тому же, скоро мы прибудем в Крепость, и там все будет по-прежнему. Очень хотелось на это надеяться
Решительно отмахнувшись от тревожных мыслей, принялась готовить пациентов для транспортировки. Мы приближались к Крепости, и многим предстоит долгий перелет в столичные клиники. Остальные, те, кто победнее, останутся на станции.
Вечером наш корабль состыковался со станцией. Больных транспортировали в медсектор. За кем-то уже прилетели, и было необходимо подготовить сопроводительные документы и передать историю болезни их будущим лечащим врачам. Некоторые бывшие пациенты меня благодарили. Но большинство покидали медсектор молча, на своих ногах, полностью исцеленные, желая поправить здоровье и испорченные нервы на курортах, о которых большинство даже не слышало. Тяжелые по-прежнему пребывали в медэксе. Ими я занялась сразу же, как проводила последнего пациента, стремящегося как можно быстрее покинуть обитель мерзких Псов. Именно так он мне заявил в коридоре, отделявшем нас от дорогущей яхты, поджидавшей своего хозяина.
Я не стала интересоваться, что такие люди делали на планете змей. Главное, что мне удалось доставить их живыми и почти целыми до станции и передать в руки целителям, которым те доверяли гораздо больше, чем мне.
Номи, Сет и Кэл встретили меня как героиню, которую уже и не надеялись увидеть живой, чем невероятно меня смутили. Бегло вводя их в курс дела, я готовила операционную для своих новых пациентов. Долгое пребывание в медэксе на пользу никому не шло. И хоть время смерти оттягивалось, но организм получал немалую нагрузку, и его восстановление занимало гораздо больше времени.
Спустя четыре часа я, вымыв руки, облегченно выдохнув, уселась в кресло с кружкой крепкого чаю, который мне заварила Номи. Сделав глоток, прикрыла глаза и почувствовала себя дома. Где бы он у меня ни был.
– Джети, идите отдыхать, - Номи легонько толкнула меня в плечо, - дальше мы сами.
– Не возражаю, - полусонно проверив результаты диагностики своих пациентов, я кивнула ребятам и девушке на прощание, и медленно поплелась в свою каюту. Спать. Нет, сперва в душ, а потом спать.
Войдя в каюту, закрыла дверь. Сбросила одежду по дороге и вошла в душ. Там включила обжигающе горячую воду, наплевав на лимит, и застонала от удовольствия. Вода мягко скользила по уставшему телу, массируя кожу. Жидкое ароматное мыло доставляло почти эстетическое удовольствие, смывая с меня запах антисептика и крови.
Внезапно, что-то заставило меня напрячься и застыть. Я почувствовала еще неясную тревогу. Мигнула и, вспыхнув, взорвалась тусклая лампочка под потолком, погружая меня во мрак. Я выключила воду и на ощупь выбралась из кабинки, на ходу заворачиваясь в пушистое полотенце. В крохотных размерах душевой ощутила, что больше не одна.