– Мы успели… почти вовремя, - Клауд запнулся, вспоминая картину, что открылась его взгляду, когда он со своими людьми ворвался в заброшенный грузовой отсек. Он до сих пор не понимает, как тогда сдержался, и оставил всех троих подонков в живых. Ему нужна была информация, и они с готовностью ему ее предоставят. А потом они на себе почувствуют силу его гнева.
То, что случилось с Джети не выходило у него из головы. Она, такая хрупкая и нежная, сильная и отважная смогла противостоять насильникам и защитить себя. Он видел то, чего не успел уловить взгляд его товарищей – след силы, которую девушка применила, чтобы спастись. Пусть остальные считают, что это дело его рук. Псы и не на такое способны. Естественно, его люди рано или поздно все поймут. И будут молчать. А полковник сент Прайс не станет копать. Не смотря на то, что тот по-прежнему считает, что девушке не место среди них, он начал ее уважать.
Когда Клауд нес на руках дрожащее тело целительницы, его собственная сила проснулась, стараясь окутать его ношу теплом. В тот момент ему показалось, что он нужен Джети, что она готова подпустить к себе не только его силу, но и его самого.
– Она тебе нравится, - мужчина устало прикрыл глаза, дыхание сбилось. С каждым днем его состояние ухудшалось. Не помогала присущая им регенерация. Он знал, что не за горами то время, когда ему предложат погрузиться в медэкс и надеяться, что когда-нибудь найдут способ исцелить. Но мужчина знал, что никогда не позволит себе стать просто телом, без разума и духа, бесполезным балластом. Однажды он заставил своего друга и ученика поклясться, что тот никогда не обречет его на подобное существование. И Клауд согласился. С болью и горечью, испытывая ненависть к самому себе и мерзкое чувство безысходности, он согласился оборвать муки своего друга.
Мужчина знал, что нужен был здесь и сейчас, сильный и здоровый, способный взять на себя руководство своими людьми. Враги все предусмотрели, вовремя выведя его из игры. Слишком рано, они еще не готовы выступать. Клауд хороший стратег и сильный воин, он многому его научил. Но еще слишком рано, их уничтожат.
– Учитель, я тебя любою и уважаю, но не хочу с тобой об этом говорить, - несмотря на категоричный тон и раздражение, поднимавшееся откуда-то из глубин, Пес не мог равнодушно смотреть на муки близкого человека. Еще совсем недавно у них была надежда. Была цель. Теперь же с каждым днем, вместе с жизнью их предводителя цель угасала. Его друг угасал, и Клауд ничем не мог ему помочь. Лучшие целители, которых ему за большие кредиты удавалось привести к другу, разводили руками. Они понимали причину, видели следствие, но процедура исцеления был им неизвестна. Ничего не помогало. И, предварительно поработав с памятью очередного эскулапа, Клауд и его люди отпускали того восвояси, пытаясь снова и снова, но безрезультатно. Пес с ужасом думал о той минуте, когда ему придется выполнить обещание, данное наставнику и оборвать его жизнь. И он знал, что пойдет на это, лишь после того, как убедиться, что надежды больше нет.
– Я не задавал тебе вопрос. Лишь констатировал то, что вижу. Она тебе дорога. Она высокая леора из семьи аристократов. Ты Пес. И так будет до тех пор, пока мы все не изменим. Неизвестно, сколько времени на это уйдет. Ты готов ждать, чтобы не подвергать девушку ненужным испытаниям? А она готова? – мужчина говорил, тяжело дыша, его слова то и дело прерывались сильным кашлем.
– Тебе не нужно об этом думать, Манфред, - Пес поднес к губам друга кружку с водой и помог тому приподняться. Мужчина жадно обхватил губами трубочку и сделал несколько глотков.
Клауд привычно нажал на кнопку, и из капельницы в кровь пациента поступила доза обезболивающего. Спустя несколько минут тот снова открыл глаза. Его взгляд стал более осмысленным и жестким. У него было несколько драгоценных минут, когда боль отступала, и он мог мыслить трезво и рассудительно.
– Я не хочу, чтобы ты пострадал, - устало произнес Манфред. – Она выберет не тебя, поверь мне. Они всегда выбирают что-то другое. Кого-то другого. Семью, мужа, отца, положение в обществе. Только не тебя.
Клауд опустился рядом с медкапсулой друга, бережно взял того за здоровую руку.
– Она другая. Каждый день она жертвует частичкой своей жизни, чтобы кого-то спасти. Я с самого начала подозревал ее во всех грехах, считал, что ее могли послать, чтобы удостовериться, что ты жив и находишься в Крепости.
– Что же изменило твое мнение?