– Добрый вечер, - ответила я на его молчаливое приветствие, и предложила присесть. Знала, что он бы никогда не пришел просто так, и оказалась права. Предложила чай, но Клауд отказался. Присев, он оперся локтями на колени, сцепив пальцы между собой. Он думал и колебался, а я терпеливо выжидала, когда он решит со мной заговорить.
– Есть человек, которому нужна медицинская помощь.
– Что с ним? – стараясь скрыть любые чувства, кроме профессионального интереса, спросила я.
– Его отравили. Яд неизвестного происхождения. У него поражение сердечно-сосудистой системы, почек, печени. Наблюдается нарушение работы всех органов.
– Мне было бы легче, если бы я увидела его медкарту, и его самого, – целитель во мне жаждал испытать свои силы, даже если случай совсем безнадежен.
– Вот в этом главная проблема, Джети.
Клауд, встал, преодолел разделявшие нас метры, и присел передо мной на корточки. Его взгляд по-прежнему был хмурым и сосредоточенным.
– Никто из посторонних не знает, что этот человек находится на станции. Это тайна, которая стоит многих жизней.
В комнате повисла тишина. Сердце замерло и забилось в два раза чаще. Мне казалось, до Клауда донесется его бешеный стук. Пес никогда бы не заговорил со мной о простом случае. Они обладают прекрасной регенерацией и практически не заболевают. Значит, это кто-то, достаточно важный для него и все очень серьезно. Из Псов, которые обитают на станции, мне известно состояние здоровья практически каждого из них. Они сдавали свою кровь, и каждого я осматривала лично. Значит, речь идет о ком-то кого я раньше не видела.
– И вы решили довериться мне потому, что не видите другого выхода? Вы испробовали все способы, и решились прибегнуть к последнему средству – едва окончившей обучение медичке. К моей помощи?
– Вы проницательны, Джети, - мягким тоном, от которого по телу прошел рой мурашек, произнес Клауд, - его осматривали многие из ваших коллег. Но никто так и не смог понять, как ему помочь.
К сожалению, вопреки убеждению многих, целители не могли вылечить всех, это нам объяснили сразу же, еще на первом году обучения. Нужно бороться до конца, испробовать все средства, но и уметь отпустить, когда, придет время.
– Мои коллеги смогли сохранить свои жизни? – я напряглась. Меня одолевало нетерпение и предчувствия, однако было бы глупо приблизиться к цели и за шаг до нее так глупо умереть.
– Они живы, здоровы, стали намного богаче. Хотя и не помнят несколько дней из своей жизни, - Пес наблюдал за моей реакцией. Остро, пронизывающе отслеживал малейшее изменение в тоне и выражении лица.
– Я никогда вам не позволю копаться в моей голове, - теперь, когда цель почти достигнута и, возможно, совсем скоро я найду того, кого искала… Клауда нельзя пускать в мое сознание, это будет катастрофа.
– Неужели у такой молоденькой ильзы есть что скрывать? - сыронизировал Пес, однако его взгляд стал сосредоточенным. В нем вспыхнуло подозрение.
– Есть, и вы прекрасно об этом знаете. Я не могу работать с пациентом, думая о том, что моя помощь лишит меня части воспоминаний, и, возможно, подвергнет опасности. Клауд, вы надежный человек и спасли мне жизнь, но есть то, на что я никогда не пойду.
– Вы мне настолько не доверяете? – с каким-то болезненным удовлетворением Клауд продолжал задавать мне неудобные вопросы. Вопросы, на которые бы я предпочла вообще не отвечать.
– Как и вы мне. Когда я завершала обучение, каждый из нас давал клятву Всевидящим о том, что его долг будет превыше собственной жизни. И я намерена следовать клятве до конца. Если вам этого мало, значит, даже копание в моей памяти не сможет этого изменить. Человек нуждается в помощи, так позвольте ему помочь. Я могу дать клятву в том, что никогда и никому не расскажу о его существовании.
– Что вы скрываете, Джети? - несколько секунд Клауд в упор рассматривал меня. Он находился так близко, к тому же, он упрямо называл меня по имени, вместо обезличенно-вежливого «ильза». Это несколько смущало. По правилам я должна была бы давно пресечь подобную наглость. Но, почему-то не находила в себе силы это сделать.
– Вас это ни в коей мере не касается.
– Хорошо, я понимаю ваши опасения, и готов поверить клятве, что вы мне дадите. И если вы ее нарушите, вас покарают не боги, вас покараю я.
Он оказался слишком близко от меня, и его последние слова заставили похолодеть. Я выдержала его напряженный пугающий взгляд, стараясь ничем себя не выдать.
– Вы будете хранить мою тайну, а я буду хранить вашу, - почти шепнул он мне.
Я удивленно приподняла бровь, ожидая продолжения.