– Ты… – он неуверенно замолчал. – Ты – Назаретянин!
Гимпо тоже упал на колени.
– Господин, – выдохнул он, склонив голову. – Я знал! Всегда знал!
Билл посмотрел на меня с нескрываемой завистью и принялся прилаживать семтекс, матюгаясь себе под нос.
Разговор заходит о том, что надо бы посмотреть местные галереи искусств, музеи, соборы; но я весь продрог и еще – мне ужасно стыдно. Хочу вернуться в отель, где тепло, и уютно, и безопасно.
Уходя, я не выключил телевизор. Все то же MTV. «Нирвана»: «Smells Like Teen Spirit».
Гомоэсесовцы мандражировали за сценой в главном зале, словно какие-нибудь экзальтированные девицы среднего и старшего школьного возраста. Двадцать четыре танцора из суперэлитного танцевального подразделения личных телохранителей Мадонны готовились к выступлению в рамках презентации нового альбома самой Царицы Чумы «Первая ебля с тупой, несговорчивой сучкой». Разумеется, так название альбома звучало в абсолютной, исходной реальности; массовый гипноз, черная космодемоническая магия, сотворенная нечестивой троицей – Мадонной, Молохом и MTV, придали ему совершенно безвредный и безобидный вид «Сказок на ночь», «Bedtime Stories».
Пролапс Пит, примадонна этого беспутного танцевального коллектива, весь дрожал от возбуждения. Одетый в пачку, сшитую из кожи, содранной с мертвого прокаженного, он переминался с ноги на ногу и поглаживал свою припухшую промежность.
– Ой, Фелчи! Педрила, ми-и-и-и-илый, – последнее слово он произнес нараспев, растянув первую гласную. – Это правда? Да, Фелчи? Мадам собирается применить Аккорд? Божественный Анти-Аккорд? – Возбужденные черномазые гомосеки столпились вокруг Педрилы, пританцовывая от восторга и хватая друг друга за задницы.
– Педрила! Педрила! Педрила! – пищал Феллацио Джо. – Ну, скажи нам! Скажи! Это правда? – Вся толпа содомитов-балерунов – Анус Стив, Хренли Паоло, Дерьмопровод Джеки, Задик Найдж и остальные – были на грани истерики. Они запели:
Получилось нескладно, зато по смыслу. Они сплясали короткую джигу и захихикали совсем по-девчоночьи.
– Ладно, дамы, – сказал Педрила, взглянул па себя в зеркальце в маленькой пудренице, проверяя, все ли в порядке с его макияжем, и захлопнул пудреницу жеманным жестом. – Только между нами… – Он заговорщицки хохотнул. – Сегодня, я думаю, будет Великая Ночь. Утром я видел, как она программировала свой синтезатор, и, поверьте мне, девочки, тот объем детской плазмы, что мадам поглотила в последнее время… в общем, я совершенно не удивлюсь, если сегодня случится небольшая оккультная ядерная катастрофа. Бабах! И пипец субконтиненту! – Педрила был вне себя от восторга.
– А это будет глобальная катастрофа, – полюбопытствовал Задик Найдж, – или локальная?
– Сложно сказать, – отозвался Педрила, – да и какая вообще разница, мой цветочек? Несколько тысяч или несколько миллионов… смерть невинных – это всегда смерть невинных. Я уже предвкушаю, как займусь мастурбацией под это дело. Это будет волшебно. – Педрила изобразил, как он будет дрочить, самозабвенно и яростно. Танцоры восторженно завопили и, захваченные общим порывом, исполнили похотливый, распущенный танец, включавший в себя элементы фелляции, онанизма и гомосексуальной любви.
Мою грязную одежду уже повесили в шкаф – и поменяли покрывало на кровати. Даже не сняв килта, я падаю прямо на покрывало и засыпаю сном праведника.
Звонит телефон. Это Мулла. Так мы собираемся на вечеринку? Он диктует мне адрес. Я наскоро записываю свои утренние впечатления, чтобы потом ничего не забыть. Звоню Гимпо. Он хочет все-таки разобраться с квитанциями и чеками. Звоню Зету. Он говорит, что идет. Поправляю килт, надеваю ушанку. Лихо сдвигаю ее на затылок.
Мы с Z садимся в такси и едем через весь город – на вечеринку к незнакомым людям.
Вся студия дрожит в предвкушении. Телекамеры MTV уже готовы снимать это главное событие десятилетия. Мы с Биллом и Гимпо смешались с толпой юных фанатов. Билл подает мне сигнал на нашем секретном языке жестов: взрывчатка на месте. Я замечаю, что он обильно потеет и нервно сжимает в руках черный докторский чемоданчик. Гимпо пожирает глазами цветущих молоденьких девочек, у которых едва развились вторичные половые признаки. На сцене, в густом, плотном сумраке, зловеще поблескивает смертоносный синтезатор Мадонны, переливаясь кроваво-красными огоньками. У меня вспотели ладони. Во рту – привкус жести и ЛСД.