Заправляемся на бензоколонке и двигаем дальше на север. Я предаюсь героическим размышлениям: может быть, это последняя точка цивилизации, а дальше – сплошные снега и снега. На самом деле, все еще только начинается, а мы, похоже, уже на пределе. В смысле, вымотаны до предела. Представляете, за весь день мы ни разу не справили наш ритуал «Элвис – на Полюс». Кто такой Элвис?
Едем, едем и едем – сквозь унылые послеполуденные часы. Пейзаж наводит тоску. Было бы солнце, наверное, было бы повеселее. Но солнца нет. Готов поспорить, что те, первые трое волхвов тоже изнывали от скуки, когда тащились на своих верблюдах по тоскливой и однообразной пустыне. Их решимость, наверное, тоже медленно затухала, убаюканная монотонным ритмом, их отупевшие от безделья и скуки мозги порождали лишь сиюминутные и суетные мысли – к примеру, что задницу снова натерло седлом и когда ж это кончится, – а все помыслы были устремлены больше к насущным потребностям организма, типа, как было бы здорово хотя бы одну ночь поспать на нормальной кровати, чем к путеводной звезде, что по-прежнему ярко сияла на небесах. Всего-то пятнадцать минут третьего, а Гимпо уже включил фары. Проезжаем большой указатель военного вида. Там было много чего понаписано, и в том числе – на английском. Вроде как повод взбодриться. Мы возвращаемся к указателю задним ходом, чтобы прочесть, что там написано. Похоже, мы въехали в зону военных учений. Я вижу, что Z уже лихорадочно соображает, что из этого можно выжать в плане буйной фантазии. Я даже примерно догадываюсь, что ему представляется: что мы непременно должны угодить в самую гущу секретных маневров. Иногда я теряюсь, пытаясь понять, для чего Z сочиняет свои безумные истории – просто ради прикола, чтобы развлечь нас с Гимпо, или он таким образом пытается убедить себя, что дурные предчувствия нельзя принимать всерьез.
Едем и едем. Ничего не происходит. Каждый из нас погрузился в свой собственный мир. Z на заднем сиденье что-то бессвязно бормочет и яростно строчит у себя в блокноте огрызком карандаша. Я пытаюсь найти приличную радиостанцию, типа Радио-Мафии.
Не проходит и трех часов, как мы снова въезжаем в кошмар. Вдоль дороги в художественном беспорядке разбросаны изуродованные трупы. Мечи и копья торчат из истерзанных грудных клеток с содранной кожей под совершенно безумным углом; окаменевшие на морозе вываленные кишки похожи на синих змей, припорошенных инеем; брошенное оружие и следы злобного изуверства – повсюду. Лучи рассветного солнца разбиваются о поверхность безбрежного озера из замерзшей крови. Я не знаю, что здесь случилось, но это был Ад на земле. Выжженные корпуса искалеченных автомобилей похожи на панцири мертвых гигантских железных жуков, погребенных в сугробах, залитых кровью. Разбитые сноу-байки, горелые шины, куски искореженного металла. Ветер треплет странные знамена, прикрепленные к столбам с гремящими связками человеческих черепов. Такое причудливое сочетание средневекового поля битвы по окончании кровавой сечи и гиперборейского кладбища автомобилей. И весь этот ужас – насколько хватает глаз, по обеим сторонам дороги. Мы ехали медленно, онемев от страха. Я себя чувствовал этаким Марлоу, который скользит по замерзшей реке в самое сердце арктической темноты.
Я предлагаю Гимпо сменить его за рулем. Гимпо не соглашается. Элвис как цель нашей поездки на Северный Полюс постепенно теряет четкость. Еще два дня назад ничто не сбило бы мой настрой на исполнение нашей священной миссии. Но сейчас мне уже непонятно, с чего бы мы вдруг сорвались на Север. Теперь, когда мы действительно едем на Полюс, смысл этой поездки как-то теряется. Он исполнил свое назначение и больше не нужен, как ракеты-носители, которые сбрасывает космический корабль, устремленный к Луне, когда преодолевает силу земного притяжения.
Смотрю на карту, разложенную на коленях, и пытаюсь подсчитать, сколько миль до ближайшего города. Что тут есть интересного – посмотреть по пути? А то все это начинает напоминать увеселительную поездку на озера дома, в Англии. Снова пытаюсь выковырять ту козявку из левой ноздри.
– «Скука – процесс затяжной», как сказал кто-то умный, – говорит Элвис. Ну, то есть почти говорит.
Мы выезжаем из зоны военных учений.